Психов, лабиринт погрузочных сооружений, Складов и хранилищ, карантинных лабораторий и таможенных терминалов. Все, что въезжало или выезжало из Кьяры, проходило через кроличьи норы: партии интегральных схем, экспортируемых на Денуб и Лас-Пальмас; переносные видео, телевизоры, кабины ВНУТРИмира, прибывающие с Хо Ши; никотиновые корни, лизергйковая жвачка, фабиана и акровак с Икаата, пилюли «Иная Жизнь» с Марса; кулинарные Деликатесы вроде албанских камедных шариков и теккелевого цвета, винофруктов и реддигабных слив.

Кроме легальной торговли, существовала и подпольная — контрабандисты, уклоняющиеся от импортных и экспортных пошлин или торгующие товарами ограниченно или безусловно запрещенными. Как для товаров, так и для людей из Кьяры был только один путь, и для товаров, легальных или нелегальных, этот путь вел через кроличьи норы.

По стандартной чиновничьей логике автомат улицы Арри находился не на самой этой улице, а в Макгаррет-зале, начинающемся от северного конца улицы Арри. Как во всех бесплатных автоматах, еда, которую он раздавал, состояла из пищебрикетов быстрофермовой кашицы, идеально витаминно и минерально сбалансированной и с полным воспроизведением вкуса мокрой губки. Но тротуарных бродяг и психов, собравшихся вокруг автомата, это, похоже, мало заботило. В пятидесяти метрах вверх по улице стоял на страже полицейский робот, бесстрастно взирая на эту живописную картину.

Киппер ободряюще пихнул Габриела в бок, когда они подошли к автомату, где полдюжины человек сидели на корточках вокруг старого телевизора, а кое-кто расположился на ступеньках в неиспользуемом дверном проеме, слушая сводку новостей за прошедшую неделю.

— Эрзи? — переспросил первый мужик, к которому они обратились. — Никакой Эрзи здесь нет. — Он шумно всосал крошки с жирных пальцев. — Нет Эрзи. Никакой.

— Угу, — кивнул Киппер. — Нет Эрзи, да?

— Нет Эрзи.

Киппер наклонился вплотную к нему и ткнул пальцем в сторону полицейского робота.

— А если я попрошу моего оловянного друга-солдатика спросить тебя?

— Да что ты? — фыркнул пьяница. — У Могучего Мики ничего на меня нет.

— У Могучего Мики на всех и каждого что-то есть. Так как, парень, насчет того, чтобы сказать мне?

— А как насчет того, чтобы назвать мне хоть одну уважительную причину?

— А как насчет того, чтобы показать тебе, как сильно тебе могут не понравиться мои причины, чудо?

Обдумав это, пьяница пожал плечами.

— За углом, в переулке, второй дверной проем, если она еще не заморила червячка, — проворчал он, резко мотнув головой.

Они нашли ее сидящей на корточках во втором дверном проеме — крошечную женщину-воробышка бог знает какого возраста. Из-под цыганской шали выбивались седеющие волосы. Услышав их шаги, Эрзи оторвалась от еды, и происхождение ее прозвища сразу стало ясным. В центре лба у нее блестел протезный глаз: серебряный шар с хирургически созданной бровной костью и бровью.

Женщина украдкой взглянула по сторонам, прикидывая свои шансы, и, смирившись, продолжила есть.

— Эрзи? — окликнул ее Киппер. Женщина сделала вид, что не слышит.

— Мы ищем Трехглазую Эрзи.

— Не знаю. Здесь такой нету, — пробормотала она, не поднимая головы.

Киппер сел перед ней на корточки.

— Ай-ай-ай, подруга, — холодно сказал он, — никогда не плутуй с плутом. И если у тебя нет четвертой фары, припрятанной где-нибудь в кармане, думаю, мы правильно определили твой ярлык. А кстати, что тебе за польза от этой фиговины? Видишь в инфракрасном свете, как оловянные солдатики?

Эрзи свирепо взглянула на него, и Киппер откачнулся на пятках.

— Я вижу намного больше, парень. Я вижу тебя в верхнеземелье, крепко висящего на трех точках. Я вижу на улицах духов Тора, призывающих молот. Я вижу духов на каждом плече.

— Ну, мы не ищем призраков.

— Нет, ищете! — хихикнула она. — Он знает! — Тонкий палец нацелился на Габриела. — У меня есть зрение. У меня есть третий глаз. Я вижу!

И она снова уткнулась в коробку, собирая крошки. Губы чмокали, когда Эрзи облизывала пальцы.

Киппер начинал злиться, поэтому Габриел осторожно подвинул его в сторону и присел перед женщиной.

— Я думаю, все мы проводим большую часть своей жизни, ища духов того или другого рода, так ведь? — мягко спросил он. — Ты расстаешься с детством в тот день, когда начинаешь искать духов, которых здесь нет, вместо того, чтобы видеть тех, которые есть.

Эрзи посмотрела на него подозрительно.

— А какова твоя история? — настаивал Габриел. Она фыркнула:

— Нет у меня никакой истории! И духов у меня нет! У меня ничего нет! Я ничего не хочу!

— Тогда что привело тебя на Площадь Психов? Эрзи промолчала.