— Дай-ка я помогу.

Хитедоро хотел помочь брату надеть рабочий комбинезон, но Исаао стряхнул его руку:

— Я сам, я умею. Я делаю это каждый день, ты же знаешь. Я не беспомощный.

— Он совсем не беспомощный, — шепотом подтвердила Айша.

— Конечно, — кисло согласился Хитедоро, — ты совсем не беспомощный.

Однако ему не раз приходилось выручать эту парочку из беды на быстрофермах.

«Человек должен сам себя кормить», — всегда говорила мама. Ей легко говорить, хотя это и справедливо. Для излечимого врожденного недуга, такого, как синдром Дауна, закон не предусматривает пенсионного обеспечения.

Работа на быстроферме была первой, на которой Исаао сумел удержаться. Хитедоро постарался устроить его работать с живой продукцией, зная, что овощи и фрукты намного более осязаемы для его брата, чем дрожжевые чаны, производящие сырье для пищевых синтезаторов.

И Исаао, и Айша начинали волноваться. Хитедоро понял, что они боятся опоздать на работу. Отбросив свои мечтания, он потянулся за пиджаком.

Попрощавшись с братом и его женой, Хитедоро вышел на улицу. Утренняя: толпа двигалась как густое тесто — тот тип разобщенного потока, который говорит о присутствии где-то рядом полиции. Быстрый взгляд по сторонам, и Изеки заметил ее. Ему даже не нужно было видеть зеленую с серебром форму ЦУРЗ, чтобы понять, кого ждет робот.

— Офицер Изеки.

Хитедоро взглянул на серийный номер и узнал старого знакомого.

— Здорово, Лобо, и кто сегодня держит твой поводок? — поинтересовался ой. — Или я могу догадаться?

Лобо указал на подвесную машину на углу улицы:

— Мой старший офицер хотел бы поговорить с вами. Он ждет в подвесной машине.

— Ну-ну, — протянул Изеки.

Дверца открылась, зевнув чернотой, и он залез внутрь. Робот скользнул на водительское место, й машина поднялась даже раньше, чем дверь за Хитедоро с шелестом закрылась. Пассажир машины рассматривал его свинцово-серыми глазами.

— Здравствуйте, офицер Изеки, — поздоровался он вежливо.

— Чем могу служить, офицер Лил? — ответил Хитедоро, испытывая неприязнь к этой корыстной учтивости.

— Вы, несомненно, знаете о побеге Габриела Кайли прошлой ночью? — спросил Пелем Лил.

— Поскольку я не глухой, не слепой и не безмозглый, да. Вести распространяются, — не скрывая удовольствия, ответил Хитедоро.

— В таком случае вы знаете, что побег ему устроили бегуны по крышам.

— Да. — Хитедоро нахмурился. — Это я тоже слышал. Бессмыслица какая-то.

— Что ж, это еще один вопрос, добавляемый к растущему списку вопросов на мистера Кайли, — хмуро сказал Лил. — Вы встречались с ним. Каково ваше впечатление о нем?

Толстые щеки Хитедоро смялись в усмешку.

— Ба! Видно, туго вам приходится, раз вы снисходите до вопросов о том, что думают муниципалы.

— Не муниципалы. Вы лично.

— Да, вам приходится туго, — мрачно усмехнулся Хитедоро. Вместо ответа Лил протянул левый кулак.

— Вы узнаете это?

Кулак разжался как смертоносный цветок, показывая крошечную гиацинтовую рыбку, лежащую в центре ладони. Ледяной озноб пробежал по спине Хитедоро.

— Ага, — с удовлетворением кивнул Лил. — Тогда я уверен, что вы скажете мне, где мы ее нашли.

Хитедоро спрятал вдруг задрожавшие руки в карманы, сделав вид, что ищет никотиновый корень.

— Сами скажите, — как можно небрежнее ответил он.

— Разумеется, мы обыскали номер Кайли в отеле. Мы нашли эту и еще несколько вещиц, принадлежавших покойной Нерите Элспет Кайли, внутри запечатанного конверта… что странно — точно такого, какими пользуюсь я в своем офисе. И вы — в своем.

— Шутите?

— Нет, никаких шуток. Просто так случилось, что мы сделали перекрестную проверку ваших отчетов. Найденные вещицы числились среди тех, что были на мисс Нерите Элспет Кайли в момент смерти. Этот список составляли вы, офицер Изеки. Видимо, я допустил небольшую оплошность, когда забирал улики из вашего кабинета… — Лил ухитрился придать себе смущенный вид, — и не вернулся за ними. А значит, они остались у вас. И я надеялся, что вы, офицер Изеки, поможете мне выяснить, как они попали к Габриелу Кайли.

Хитедоро быстро прокрутил в уме факты. Нет, откреститься не удастся. Лил уже все понял и может все доказать. Остается одно — вести себя нахально. Изеки вызывающе уставился на капитана и сунул в рот никотиновый корень.

— Их дал ему я.

— Конечно, вы. Теперь позвольте спросить у вас еще кое-что. Почему вы стали полицейским?

Хитедоро опешил:

— Что?

— Уважьте меня, мне интересно. Почему вы стали полицейским?

Хитедоро ответил не сразу:

— По той же причине, что и все. Я думал, что буду делать полезную работу. Я думал… полицейского уважают.