Шрифт:
— Осторожно, чистильщик! — крикнул кто-то. Чистящий модуль на ногах-соломинках переваливал через карниз. Два бегуна по крышам лениво подвинулись с его дороги, но чистильщик как будто не заметил присутствия чужаков в своих владениях.
— Ослеплен, — пояснил Киппер. — Все чистильщики в округе управляются из одного центрального мозга. Доберись до интегральной схемы, которая их контролирует, и можешь сделать так, что они не будут «видеть» ничего, напоминающего человека, они не регистрируют его. Но надо отходить в сторону, когда роботы подходят, иначе они наткнутся на тебя, завопит сирена и весь мир узнает, что ты здесь.
— Твоя сестра была верхней в этих делах. Настоящий специалист по работе с чипами, — в первый раз заговорила темная фигура под скульптурой. — Мы взяли ее в этот мозг, и она ослепила каждого чистильщика во всем квартале.
Говорящий слегка наклонился вперед, и у Габриела расширились глаза.
Это был тот вонючка из космопорта.
Он смотрел тем же затравленным взглядом, пепельное, наполненное болью лицо улыбалось улыбкой черепа, а на голове торчал лохматый нарцисс коротких белых волос. Тощие конечности потянули «палочника» вперед, на свет.
— Полагаю, ты все же попал в верхнюю страну, — сказал вонючка под стук бус. Его улыбка съежилась в гримасу и снова растянулась в улыбку всего за мгновение.
И Габриел понял.
Человек «палочник» кивнул на Киппера.
— У тебя был почетный караул при спуске и приемный комитет внизу, но ты не заметил ни того ни другого. Или ты святой, или малость эгоцентричный. Которое верно?
— Может, я просто нуждался в хорошем завтраке, чтобы вытащить свою голову из задницы? — предположил Габриел. Вонючка тихо засмеялся сквозь сжатые зубы.
— Кажется, большой город не проглотил тебя, Габриел Кайли. Кстати, меня зовут Лазарус Уайт.
ПУЛЬС
Дневник Элспет:
Я нашла место, чтобы дать отдых своим стопам. Я могу погрузить пальцы в песок и представить, что я дома. Земля пахнет правильно, она на ощупь правильная, она выглядит правильно, у нее правильный вкус, но она не поет мне. Нет Пути Песни, ведущего по этому грязному садику. Есть только песок, и камни, и тень эвкалипта, и большое, пустое, болящее пространство между моим сердцем и домом. Я знаю, оно никогда не сомкнётся. Я знаю, оно не сомкнётся. Уже слишком поздно.
Представьте себе, что у него брат умный. Представьте себе, что у него есть брат, с которым можно бороться, который отбивает у него девушек и засылает вирусы в его компьютерные игры; брат, с которым он обменивается подбитыми глазами, и оскорблениями, и миром, заключенным с пожиманием плеч и стыдливыми усмешками. Представьте себе, что было бы, если бы их мать не просиживала вечерами у телевизора, не увидела бы той программы о древних земных религиях и не приняла бы историческую японскую буддийскую веру, замутненную столетиями вторичной интерпретаций.
Когда у будущего ребенка выявились характерные признаки синдрома Дауна, врачи могли вмешаться и перенаправить развитие плода. Это на месяц продлило бы беременность, но малыш родился бы нормальным.
Мама-сан выбрала: не перенаправлять.
Наблюдая, как брат убирает со стола, старательно опуская тарелки, вилки, ложки и стаканы в утилизатор вместе с остатками завтрака, Хитедоро Изеки снова благодарил мать за ее выбор. Эти завтраки с братом и женой брата, Айшей, помогали ему. Помогали, когда грязь с улиц накапливалась и начинала душить его душу, когда он просыпался ночью в поту от Площади Психов, со вкусом продажности на языке и зловонием лжи в дыхании. Тогда он приходил сюда, в эти стены с их простыми мечтами и ясными желаниями, и снова становился чистым.
— Почему ты грустный? — Исаао кончил убирать посуду и стоял, наблюдая за ним. Хитедоро заметил кусочек яичницы, прилипший к рукаву брата. Он выдернул салфетку из настольного раздаточного устройства и осторожно вытер рукав, крепко держа Исаао за запястье.
— Это не грусть, Исаао… это просто такое чувство, которое приходит иногда, когда все хорошо, — пробормотал он. — Понимаешь, что я имею в виду?
Исаао нахмурился:
— Думаю, да. Я тоже иногда это чувствую, когда смотрю на Айшу. Так хорошо, что она здесь, что даже… даже больно.
Айша, надевающая в углу туфли, покраснела и счастливо покачала головой, избегая взгляда мужчин. Хитедоро улыбнулся:
— Да, это то самое.
Он размышлял о том, каковы были шансы Исаао найти еще одну жертву синдрома Дауна в таком городе, как Кьяра, где синдром Дауна можно вылечить простой внутриутробной процедурой? И чтобы это была женщина, на которой можно жениться? И все же однажды появилась Айша, и Исаао обрел то, от чего отказался Хитедоро. Не то чтобы Хитедоро никогда не был женат, но тот союз не был счастливым союзом, не говоря уже о разводе. В головокружительном угаре любви они с Элен заключили десятилетний брачный контракт без всяких пунктов о ежегодном его пересмотре и отмене. Через год отношения стали безобразными. С того момента, как они дали взятку и скрепили печатью кровавый договор о расторжении брака, они так больше и не разговаривали.