Илья, с которым они сразу перешли на «ты», как будто были знакомы сотню лет, коротко сообщил ей некоторые нюансы. В частности, нужно было проделать то, что Анастасия, подъехав к Академии, и проделала. Она поставила машину в условленное место, которое, как на заказ, оказалось свободным. Потом отошла от машины до ближайшей урны и выбросила пустые бумажки, сделав вид, что не заметила, как мужчина-кавказец быстро приоткрыл дверь ее автомобиля и что-то пристроил за спинку заднего сиденья.

Анастасия вернулась к машине и стала дожидаться Бокаловых и своего жениха, заранее улыбаясь при мысли, что увидит их в «непотребном» виде, который был им вовсе не свойствен!

— Внимание, Скаут, — раздался в наушнике Юрия Звягинцева его позывной, — группа Шалуна использует для наблюдения за Марданом три машины попеременно, в каждой — по два боевика. Марки и номера…

Лейтенант слушал сообщение дежурного офицера пункта электронного наблюдения, лежа на заднем сиденье серой «Тойоты» и глядя в затылок Мардану Мамедову.

— Факт установки Марданом диктофона в машине Свиридовой группой Шалуна зафиксирован. Один из боевиков проследовал в деканат следом за учеными, Лидия предупреждена.

— Принято, — отозвался Скаут и обратился к бывшему агенту Меченого: — Мардан, будь внимателен, наш противник перепроверяется на десять рядов, могут подойти к твоей машине, попросят закурить или что-нибудь в этом роде.

— Понял, гражданин начальник, — улыбнулся Мамедов. — Юра, долго мы сегодня будем колесить по городу?

— Понятия не имею, — признался Звягинцев. — Отсюда до лаборатории — двадцать минут езды, плюс «спектакль» в деканате. А ты что, куда-то торопишься?

— Внимание! — вместо ответа негромко произнес Мардан.

К машине вальяжно подходил лейтенант милиции с жезлом. Взглянув на номер машины, молоденький милиционер подошел к водительской двери и постучал жезлом по тонированному стеклу. Мамедов опустил стекло и вопросительно взглянул на лейтенанта.

— Что уставился, чурка? — грубо поинтересовался страж порядка. — Выходи из машины, документы приготовь!

Мардан вышел из машины, захлопнул за собой дверь и протянул милиционеру документы.

— Внимание, Скаут, — раздался в наушнике голос офицера службы наружного наблюдения, — ситуацию видим, пока не понимаем.

— Принято, — ответил Звягинцев, сняв с предохранителя пистолет с глушителем.

— Что в машине? — едва взглянув на документы, спросил лейтенант милиции.

— Вещи, — пожал плечами Мамедов.

— Открой дверь.

Мардан распахнул перед милиционером заднюю дверь. Бросив взгляд на заднее сиденье, занятое тремя баулами и рюкзаком, лейтенант вернул Мамедову документы и зашагал от машины, не удосужившись даже откозырнуть.

Мамедов захлопнул дверцу и вернулся за руль.

— Милиционер! — хмыкнул он. — Настоящий мент начал бы с багажника, а уж вещи бы точно перетряс.

Звягинцев откинул специальную накидку, имитирующую дорожные вещи и позволяющую человеку, лежащему на заднем сиденье, оставаться совершенно незамеченным.

— Если это «правильный» мент, — согласился с Марданом лейтенант. — «Неправильный» мент, увидев твои кавказские усы, начал бы с пятисот рублей!

— Внимание, Скаут, — заговорил офицер "наружки", — ситуацию поняли: это четвертая машина группы Шалуна, оба боевика в форме сотрудников милиции. Сопровождать вас не будут, убрались восвояси.

— Принято, — ответил лейтенант и поставил пистолет на предохранитель.

Боевик из группы Шалуна по прозвищу Студент имел интеллигентную внешность, пять классов образования и был непроходимо туп. «Студентом» в криминальной среде его прозвали не за внешность повзрослевшего вундеркинда, а как раз за его феноменальную глупость, с издевкой.

Напарник Студента Гвоздь, скрепя сердце, отправил его проследить за «ботаниками» внутри здания, потому что сам он обладал внешностью, с которой без лишних вопросов его могли пропустить только в исправительную колонию.

Напрочь заблудившись в Академии сразу после первых десяти шагов от порога, Студент принялся плутать по этажам, разглядывая таблички на дверях аудиторий и кабинетов. Скорость его передвижения в этом устрашающе огромном храме науки серьезно ограничивалась тем, что читал он только по слогам.

В этот вечерний час народу в Академии было не особенно много, тем не менее, было к кому обратиться за помощью. Студент бы и обратился, если бы не забыл не только название факультета, которое ему несколько минут назад под дулом пистолета вдалбливал в память Гвоздь, пообещав пристрелить, если забудет. К своему ужасу, Студент не мог вспомнить и само слово «факультет», не говоря уже о третьем заграничном слове — «деканат»!