Отчаянный вскрик: «Держись, я иду!» – женским, очень знакомым голосом, и гигантская, невозможно огромная волна теплой силы, прошедшая через ту часть его души, в которой гнездилась подаренная Гелионой мощь пламени. На мгновение он ощутил рядом с собой присутствие богини, теплые язычки огня коснулись истерзанной души, излечивая самые тяжелые раны, а затем умчались куда-то вперед, куда так старательно тянул его безжалостный ветер.

А затем с громким, болезненным треском лопнул тащивший его черный тоннель, и он оказался в уже знакомом пространстве с пляшущими языками пламени, порывами ветра, всплесками воды и валунами земли. Его немедленно потянуло куда-то в сторону, и он не стал противиться этому зову. Вскоре Олег увидел, что стремительно приближается к одному из огненных сгустков, значительно меньше остальных по размерам, и, в отличие от них, неподвижно висящему в пространстве. Его все быстрее и быстрее затягивало к нему, и, наконец, они соприкоснулись. От вспышки резкой боли и навалившейся слабости Олег на мгновение потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то находился на небольшом острове. Рядом с его ногами накатывались на каменистый берег бурные волны штормового моря. Невдалеке виднелся огромный огнедышащий вулкан, извергавший раскаленные камни, дымы и потоки лавы, а прямо перед ним стоял Гефест, глядящий на мага далеко не ласковым взором. Весь вид бога-кузнеца свидетельствовал о том, что он с огромным трудом удерживается от искушения задать Олегу хорошую трепку. За его спиной виднелась Младшая, лицо которой выражало глубокую озабоченность, и сверкающая и переливающаяся всеми цветами радуги туманность, иногда превращающаяся в полупризрачную фигуру старика с безумной улыбкой на искаженном судорожной гримасой лице.

Первые слова, с которыми обратился к нему древний бог, приветственными тоже можно было назвать только с очень большой натяжкой:

– … … … …! [9] Что же ты творишь … [10] придурочный?! Какого … [11] ты позволил этой … … [12] себя прирезать?!

– Отец, держи себя в руках! – перебила его Младшая. – Не видишь, он только пришел в себя и пока еще не очень понимает ситуацию. Если мы хотим помочь Геле, нужно объяснять, а не припоминать цитаты из тролльского устного народного творчества.

Срезанный на середине длинной речи, цензурными в которой были только предлоги и соединительные частицы, Гефест примолк и озадаченно поскреб бороду.

– Ну… В принципе ты права, – наконец признал он. – Прости, не сдержался. – Эти извинения явно были направлены не Олегу, а Младшей.

– Ладно. Слушай сюда, покойничек, – он вновь повернулся к Олегу. – Ситуация на букву «Х», и если кто-нибудь подумает, что «Х» – это начальная буква слова «хорошо», тот огребет от меня по морде для прочищения мозгов…

По мере рассказа Гефеста Олег все более и более чувствовал свою вину.

Вкратце рассказ бога сводился к следующему: почувствовав приближающуюся смерть своего избранника, Гелиона попыталась отработанным манером выдернуть его душу и воплотить здесь, в Ирии, благо огненное тело для этого воплощения было подготовлено ею заранее. Но, увы. На этот раз Олега убивали не пьяные гопники китайским ножом на захолустной улице, а по всем правилам приносили в жертву не самому слабому типу с божественными замашками. Орхис через образовавшуюся мистическую связь уже потихоньку начал пожирать душу и силы Олега и вовсе не намеревался расставаться с такой заманчивой добычей. Чувствуя, что еще немного, и от ее избранника останутся «рожки да ножки», и то в лучшем случае, она решилась на чрезвычайно рискованный, буквально самоубийственный поступок. Поскольку Орхис обитал в созданном им субизмерении, прорваться в который силой не представлялось никакой возможности (иначе божественная семейка давно бы решила эту проблему), она пошла иным путем: наскоро подготовив огненное тело для воплощения его души и вдохнув в него немного энергии для того, чтобы он, воплотившись, хоть некоторое время мог обойтись без ее поддержки, она использовала соединявшую их с Олегом связь, чтобы проникнуть в тот канал, которым Орхис соединил мир Эльтиана со своими Эмпиреями Света, как обозвал божок созданное им субизмерение.

Это ей удалось. Разорванный появлением в нем столь могущественной сущности, канал выбросил полуобгрызенную душу Олега в Ирий, где она благополучно и воплотилась в предназначенное ей тело. Однако сама Гелиона оказалась затянутой в те самые Эмпиреи, где безусловным правителем и властелином являлся Орхис.

По прикидкам здесь присутствующих, время, которое саламандра, бывшая, в общем-то, далеко не самым лучшим бойцом в этой вселенной, могла продержаться против Орхиса на его территории, сводилось к измеримо малой величине порядка десяти – двадцати минут. Таким образом, в данный момент она была бы уже мертва, если бы не присутствующий здесь Хронос.

Почувствовав опасность, угрожающую его любимой внучке, и не имея возможности помочь ей напрямую, старик поднапрягся и резко замедлил, почти остановил время во всем этом субизмерении. Так что сейчас там прошло не более пары минут, и Гелиона будет оставаться жива еще как минимум месяц, а то и полтора абсолютного времени.

Почему столько? Да потому, что, хотя могущество древнейшего из элементалей времени и очень велико, и у него есть пределы. Впрочем, надежда на ее спасение все же была. Орхис сильно пострадал во время битвы у Черной реки, и, если бы Олег прошел слияние, став полноценным демоном и обретя все полагающиеся умения, он мог бы воспользоваться тем же методом, что и она: по соединяющей их связи прорваться в субизмерение и помочь ей в бою. Высшие демоны – бойцы очень высокого класса, и вдвоем у них были бы вполне реальные шансы на победу. И эта надежда питала родичей рыжей элементали ровно до того момента, когда они увидели воплотившегося Олега в своем маноре.

– Но… – не понял его раздражения Олег. – Раз это необходимо для помощи Гелионе, я, конечно, согласен на слияние! Сейчас скажу это демону, сольемся, и поспешу на помощь. Фиг с ними, моими страхами…

– Скажешь демону? – нехорошо усмехнулся Гефест. – Ну-ну. Давай, скажи!

Олег привычно обратился внутрь своего сознания, туда, где обитал Ариох, Высший демон – яростное, могущественное и жестокое создание его разума и подсознания, всегда готовый поддержать, помочь, выручить из беды… Обратился… и ничего не обнаружил! Точнее, не совсем ничего. Где-то далеко в глубине души шевельнулась слабая искорка ярости, бледная тень тех могущественных и нечеловеческих чувств, что он иногда испытывал в самом начале своего пребывания в Эльтиане, задолго до того, как его демон приобрел черты самостоятельной личности, в первый раз прорезавшись в его сознании вкрадчивым шепотом: «Пища!»