"Значит, в городах моджо практически вышли из употребления, - сделала про себя вывод Джин, вспомнив свой разговор с Дауло накануне вечером, - а вот в деревнях они по-прежнему представляют значительную силу. Кажется, Дауло упомянул "проблему моджо".

И не была ли эта проблема движущей силой в конфликте между деревнями и городами, о котором она постоянно слышит? И если лидеры Квазамы - а они Горожане - наконец вынесли решение, что расхаживание с птицами подвергает окружающих опасности, то разумно предположить, что следующий их шаг будет направлен на то, чтобы избавить от моджо всю планету.

С той разницей, что жители деревень никогда на это не согласятся. .

Каков бы ни был долговременный эффект от присутствия моджо, неоспоримым оставался тот факт, что они были отличными телохранителями, а жители Квазамы с её непроходимыми лесами определенно нуждались в защите. Джин успела убедиться в этом на собственном опыте.

Так что в целом проблема сводилась к следующему. Детище Моро, знаменитый план заселения Квазамы остистыми леопардами, был направлен главным образом на подрыв того духа сотрудничества её жителей, который особенно пугал представителей Миров Кобры, При этом пришлось пожертвовать безопасностью все тех же квазаман, сделав среду их обитания ещё более опасной.

"Всегда найдутся такие, для которых первоочередной целью является уничтожение других", - сказал ей Дауло. Так может, и Миры Кобры также высокомерно вознеслись от сознания своей непогрешимости. От этой мысли Джин стало не по себе.

Кто-то рядом позвал Жасмин Алвентин. "Ой, да это же меня", - внезапно дошло до Джин.

– Прошу прощения, Дауло Сэммон, ты что-то сказал?
– встрепенулась Джин, чувствуя, что краснеет от допущенной оплошности, и от этого злясь на себя.

– Я всего лишь спросил, не желаешь ли ты чего-нибудь купить, - повторил Дауло, - ведь после аварии ты потеряла буквально все.

"Еще одна ловушка?" - подумала про себя Джин и почувствовала, как участился её пульс. Она ведь понятия не имела, что могла бы захватить с собой в лес обыкновенная квазаманская женщина.

"Нет, скорее всего, это просто проявление вежливости, - успокоила себя Джин, - не впадай в панику, девочка... и не зевай".

– Нет-нет, спасибо, - ответила она, - у меня с собой не было ничего ценного, только одежда. И если мне будет позволено взять с собой кое-что из одежды, когда я отправлюсь домой, то я буду весьма вам обязана.

Дауло кивнул.

– Что ж, но если тебе захочется чего-то еще, то не надо стесняться, ты просто скажи мне. И кстати, коль ты уже заговорила об этом, - ты ещё не решила, когда покинешь нас?

Джин пожала плечами.

– Мне бы не хотелось злоупотреблять вашим гостеприимством дольше, чем принято, - ответила она.
– Я бы могла отправиться домой даже сегодня, если становлюсь вам в тягость.

На лице Дауло мелькнуло какое-то странное выражение.

– Ну, если ты на этом настаиваешь, я, конечно, мог бы помочь тебе с отъездом.
– произнес он.
– Но твое присутствие нам вовсе не в тягость. Более того, я бы даже посоветовал, чтобы ты оставалась у нас до тех пор, пока окончательно не наберешься сил.

– Ты прав, - согласилась Джин, - мне бы ужасно не хотелось свалиться без чувств где-нибудь между Азрасом и Солласом. Вряд ли бы мне повезло во второй раз найти такую заботу и гостеприимство, которое я встретила в семье Сэммон.

Дауло фыркнул.

– Как я вижу, ты научилась тонкому искусству лести.

Тем не менее, Джин показалось, что он произнес эти слова с явным удовольствием.

– Ну, не совсем. Скажем так: тонкому искусству правды, - игриво возразила Джин. "Если не считать той чудовищной лжи, которой я постоянно пичкаю всех вас", - добавила она про себя. Мысль об этом заставила её покраснеть. Джин быстро огляделась по сторонам, стараясь сменить тему разговора. По другую сторону рынка, в северо-западной части поселка, она заметила странное на вид сооружение.

– А это что такое?
– поинтересовалась Джин, указывая на него.

– Это всего лишь вход в рудник, - пояснил Дауло.
– Не думаю, что он слишком красив, но отец решил, что его не стоит особенно украшать, поскольку приходится слишком часто производить замену.

– Ах, да, твой отец упомянул вчера вечером какой-то рудник, - кивнула Джин, - а что там добывают?

Дауло как-то странно посмотрел на нее.

– А ты разве не знаешь?

Джин почувствовала, как у неё на лбу выступили капельки пота.

– Нет. Откуда мне знать?

– Просто я подумал, что любой, кто решил посетить какой-либо район, наверняка бы заранее постарался как можно больше узнать о нем, - ответил Дауло нравоучительным тоном.

– Всеми исследованиями занимался мой брат Мандер, - нашлась на ходу Джин, - он всегда брал на себя... все детали.

И тотчас перед мысленным взором Джин возникло лицо Мандера.

Лицо, которое она больше никогда не увидит.

– Да, - прошептала она, пытаясь побороть навернувшиеся слезы.
– Как я теперь буду без моего Мандера.