И вдруг Джин поняла, что свет прожекторов направлен и не в неё вовсе, а прямо в противоположную сторону. Приподняв голову на несколько сантиметров и оглянувшись через плечо, она настроила оптические усилители на телескопический режим... и увидела, кто явился причиной переполоха.

Дауло и Акима - последний слегка прихрамывал - конвоировали от внешних ворот шестеро вооруженных людей.

Джин яростно заскрежетала зубами. "Я должна была идти вместе с ними". Она наблюдала, как группа движется к административному корпусу; в голове её вихрем проносились десятки дерзких планов спасения Дауло и Акима. Потом, прерывисто вздохнув, Джин решительно отбросила эмоции. "Остынь, девушка. Успокойся и подумай".

Итак, Дауло и Акима схватили. Ладно, Оболо Нардин знает, что они вплотную приблизилась к разгадке его тайны. С другой стороны, поскольку ни Дауло, ни Акиму не удалось убежать, у Оболо нет оснований для паники. Значит, неизбежный допрос будет, скорее всего, вестись не спеша, а корабль Трофтов не стартует, не закончив разгрузки.

До тех пор, пока Оболо не обнаружит, что инопланетная шпионка сбежала из камеры.

Проклятие. Что же делать?

Джин закусила губу. А что, если?.. Еще одна безумная идея, но... Оболо, конечно, достаточно умен, но, несмотря на все его химически стимулированные умственные способности, он, вероятно, по-прежнему считает Джин обычной чужеземкой, хотя и агентом вражеской разведки... а посему, у неё и у Дауло ещё остался шанс.

Прожекторы пока что так и не выключили, но суматоха постепенно стихала, по мере того, как арестованные с их эскортом удалялись от ворот по дороге в сторону административного корпуса.

Джин поднялась на ноги. Предстояло проделать обратный путь, со стены - на крышу жилого Дома, а оттуда - на землю. Перелет на крышу прошел благополучно; Джин сразу же, не раздумывая, прыгнула вниз... и её левое колено тут же пронзила острая боль.

– Проклятие!
– прошипела она, неуклюже откатываясь в сторону и держась руками за ногу.

Неужели хваленое оборудование Кобр подвело? Не хватает мне растянуть связки или даже сломать сустав...

Но боль постепенно отпустила, и через минуту Джин с трудом поднялась на ноги и захромала в направлении административного корпуса.

Она ещё не придумала, как ей преодолеть залитую светом территорию, оставаясь никем не замеченной, но, к счастью, проблема решилась сама собой. Джин успела сделать всего несколько шагов, когда прожекторы вдруг погасли, и комплекс Ман-гуса вновь погрузился во тьму. "Представление окончено, ребята, пора по койкам", - подумала Джин, увеличивая скорость до синкопированного аллюра.

К её удивлению, двери административного корпуса были открыты, и она беспрепятственно добралась до своей камеры. Попутно Джин заглянула в ванную комнату; охранники так и не пришли в себя. Джин вытащила их в коридор и влепила каждому ещё по одному заряду ультразвука - для подстраховки.

Бегло осмотрев дверь камеры, девушка активировала лазеры и выжгла вокруг замка довольно внушительную на вид, но неглубокую бороздку. "Не переусердствуй, - предостерегла она себя.
– Твоему гипотетическому сообщнику не удалось тебя освободить, не забывай об этом. Когда Оболо пришлет за ней своих людей, те должны получить сколько-нибудь правдоподобное объяснение того, почему охранники валяются на полу без сознания, а она так и осталась взаперти.

Минуту спустя Джин уже снова оказалась в заточении, на это раз, правда, добровольном. Она закрыла дверь на замок и кое-как приладила на место панель, прикрывающую отверстие, предварительно размягчив металл лучом лазера.

Теперь оставалось только ждать. "Мы позволим инопланетной шпионке убить их", - сказал Оболо Нардин своему сыну.

Джин понятия не имела, что замыслил коварный хозяин Мангуса, но надеялась, что для осуществления своего плана ему потребуется собрать всех троих - её, Дауло и Акима - вместе, вводном помещении.

"А там посмотрим, кто кого будет убивать", - угрюмо подумала она.

* * *

– Именем Шани, - произнес Аким нараспев, - я предъявляю вам обвинение в государственной измене? Ваши подданные освобождаются от данной ими клятвы в верности вам и переходят в мое непосредственное подчинение.

"Замечательная речь", - язвительно подумал Дауло; официально-вежливая, с легким оттенком праведного гнева...

Она, несомненно, прозвучала бы ещё эффектнее, не стой Аким и Дауло на коленях, с руками, скованными за спиной наручниками.

Оболо Нардин, полулежащий на подушках, лениво приподнял бровь.

– Вы прекрасно сохраняете чувство собственного достоинства, Мирон Аким, проговорил он скрипучим голосом.
– Итак, вы предъявили мне и моей семье обвинение в измене. Не соблаговолите ли вы теперь объяснить, на каком основании?

Аким скривил рот.

– Другими словами, что именно известно Шани о вашем предательстве? Не будьте глупцом, Оболо Нардин.

Оболо хохотнул, но взгляд его сонных глаз оставался суровым.