Шрифт:
Корвин на мгновение закрыл глаза.
– Джин, послушай... Мне прекрасно известно, что значит для Джастина эта семейная традиция. Каждый раз, когда на свет появлялся кто-то из вас, девчонок...– он осекся.– Все дело в том, что Вселенная, к сожалению, не всегда устроена так, как нам того хотелось бы. Если бы у твоих отца с матерью родился сын..
– Но ведь он не родился, - прервала его Джин с такой страстью, что Корвин даже вздрогнул, - он не родился. А теперь мамы нет в живых, и поэтому я для отца - последний шанс. Его последний шанс - неужели вам это непонятно?
– Джин, - Корвин умолк, подыскивая слова, правда, увы, безрезультатно. И пока он ломал голову над тем что сказать, глаза его внимательно изучали лицо сидевшей перед ним молодой женщины.
В её чертах было столько отцовского, такого же упрямого выражения. Окинув мысленным взглядом двадцать лет, минувших с её рождения, Корвин признал, что и характер у Джин тоже под стать отцовскому. Интересно, размышлял Корвин, тому виной лишь гены или тот факт, что с девяти лет Джастин был для неё отцом и матерью в одном лице. Мысли о брате разбудили в сознании Корвина целый калейдоскоп мимолетных образов: Джастин - выпускник Академии Кобр, взволнованный предстоящей миссией в загадочный мир Квазамы; повзрослевший Джастин во время бракосочетания с Эйми Партэ; вот он говорит Корвину и Джошуа, что мечтает о сыне, который продолжит традицию Кобр; Джастин и трое его дочерей пятнадцать лет спустя на похоронах Эйми.
Усилием воли Корвин заставил себя вернуться в настоящее. Перед ним сидела Джин, и горячее стремление, написанное на её лице, уравновешивалось редким для двадцатилетних самообладанием. Между прочим, это и есть одно из тех качеств, что в первую очередь требуется от Кобр, смутно отметил про себя Корвин.
– Послушай, Джин, - вздохнул он, - Все идет к тому, что я вообще никак не смогу повлиять на решение Академии. Но... я постараюсь помочь, чем только сумею.
По губам Джин скользнуло подобие улыбки.
– Спасибо, - тихо произнесла она, - я бы ни за что не стала докучать вам своими просьбами, если бы не отец.
Корвин посмотрел ей в глаза.
– А вот и нет, - произнес он, - и не пытайся провести прожженного политика, девочка моя.
Джин смутилась.
– Вы правы, - призналась она.– Я хочу стать Коброй, дядя Корвин. Хочу больше всего на свете.
– Я знаю, - ласково произнес он.– А теперь тебе пора домой. Передай отцу... Ладно, передай ему от меня привет, а еще... что я буду держать его в курсе дела.
– Хорошо. Спокойной ночи... и большое вам спасибо.
– Не стоит.
Она ушла, и Корвин вздохнул про себя. "Вот вам классическая проблема, что было раньше, - курица или яйцо", - подумал он. Так что же было раньше - её желание стать Коброй или же любовь к отцу.
Собственно говоря, какая разница. В дверях снова появилась Тина.
– Вес в порядке?– спросила она.
– Разумеется, - тяжело вздохнул Корвин.– Я только что пообещал ей сделать попытку пробить каменную стену, вот и вес. И как меня угораздило попасть в эту историю? И так всегда...
Тина улыбнулась.
– Видимо потому, что вам дорога ваша семья. Корвин попытался строго посмотреть на нее, исключительно из чувства превосходства, но это потребовало бы чертовски много, усилий.
– Видимо, так, - признался он, улыбнувшись ей в ответ.– Ладно, можете идти домой...
– Вы уверены?
– Конечно. Я и сам задержусь лишь на пару минут.
– Прекрасно, значит, до завтра.
Корвин подождал, пока за Тиной захлопнулась входная дверь. Затем, тяжело вздохнув, он снова наклонился к коммуникатору и набрал код правительственной инфосети и свою личную программу. Где-то, каким-то образом должна существовать связь между Бейрамом Монсом и Харпером Приели.
И он непременно должен её отыскать.
ГЛАВА 4.
Собрание Директората началось следующим утром ровно в десять. Как Корвин и ожидал, оно оказалось малоприятным.
Приели был в прекрасной форме, а произнесенная им тирада тем более впечатляла, что была на удивление краткой. Менее одаренный политик наверняка бы переусердствовал и в конечном итоге до смерти бы наскучил слушателям, но Приели с потрясающей ловкостью избежал этой западни. Перед всем Советом, где одно только количество собравшихся порождало самые неожиданные эмоции и способы манипулировать ими, мудреные и ловко закрученные речи обычно производили более сильный эффект. Однако перед девятью членами Директората подобные уловки были просто опасны, не говоря уже о том, что существовала опасность предстать в глазах присутствующих круглым идиотом. Корвин надеялся, что все равно на каком-нибудь этапе Приели угодит в расставленные им же самим сети. Увы, он явно неодоценил своего противника.
– ... и поэтому я считаю, что данное собрание обязано, подчеркиваю, обязано, пересмотреть целиком понятие элитарности, связанное с Кобрами и их Академией, - подвел итог Приели, - и не только во имя народа Авентина и других Миров, но и во имя самих Кобр. Пока не разразится новая трагедия. Благодарю вас.
Приели сел. Корвин обвел взглядом стол, с горечью отметив про себя выражение лиц собравшихся. Это чувство последнее время навещало его слишком часто. Дела идут к стандартной и вполне предсказуемой раскладке сил Рольф Аттерберри с Палатина, конечно же, бесповоротно займет сторону Приели, Фенрис Вартансон с Целия - сам Кобра и Почетный губернатор. Лизабет Телек, разумеется, столь же бесповоротно против, остальные - кто туда, кто сюда, но пока что не желают выдавать своих намерений.