Касательно случившегося между ними, он испытывал еще более противоречивые чувства. С одной стороны, не вдаваясь в глубокий психоанализ, можно было воспринять все как своего рода подсознательную благодарность девушки за спасение ее, а с его стороны - как такое же подсознательное влечение, обусловленное физической привлекательностью и красотой девушки. Однако, хотя его сексуальный опыт ограничивался в прошлом всего несколькими эпизодами, он чувствовал искренность чувств Жанны и своих собственных. И он был едва ли не шокирован тем, как их тела и сознания слились в единое целое, породив бурлящее наслаждение, не сравнимое ни с чем в его жизни. И, похоже, поведение Жанны было вызвано теми же причинами: она поразилось произошедшему, глубине и силе установившейся между ними эмоциональной связи и анализировала себя точно так же, как это сейчас делал Джеймс.

Предаваясь размышлениям, он не замечал проносившихся мимо километров за километрами берегов, механически работая шестом. И лишь посеревшая полоска на востоке оторвала Джеймса от раздумий: посмотрев на часы, он изумленно вздохнул: стрелки показывали без десяти минут два ночи, а по местному времени - где-то около половины восьмого утра. Они давно миновали место, где предполагали остановиться на привал, проплыв десять-двенадцать лишних километров. Внутренне посмеиваясь, Джеймс хотел было разбудить Жанну, но внезапно услышал слабый звук впереди.

Сперва он был невыразительной дрожью воздуха, но вскоре превратился в мерное гудение. С каждым пройденным десятком метров его интенсивность росла, но юноша все еще не мог понять, что вызывает его. С одной стороны он немного напоминал тот самый шум бомбардировки, но на сей раз звук был монотонным, без колебаний. Обеспокоенный юноша растолкал Жанну.

– Ты говоришь, он усиливается равномерно?
– наскоро умываясь, девушка вслушивалась в далекий - пока что - гул.
– И давно ты его услышал?

Джеймс наморщил лоб, вспоминая:

– Минут двадцать назад. Он не изменяется, просто растет его громкость.

– Скорость течения растет тоже, - отметила Жанна, показывая на берега.
– Посмотри внимательно - мы явно плывем быстрее, чем ночью.

Присмотревшись, Джеймс согласился с ней, удивляясь, как он не заметил такого очевидного факта. И без приборов было видно, что они плывут со скоростью восьми-девяти километров в час вместо прежних трех.

И эта скорость медленно, но верно увеличивалась вместе с интенсивностью шума: прошло всего полчаса, с тех пор как он впервые услышал звук, а слышать друг друга становилось все труднее.

– Как ты думаешь - что это?
– Жанна осторожно уселась на носу плота. Света восходящего солнца было уже вполне достаточно, но река в километре впереди делала пологий поворот, и ее изгиб закрывал источник шума, чем бы он ни был.

– Может это какой-то генератор?
– Джеймсу тоже хотелось перебраться вперед, но приходилось следить за рекой; ускорившееся течение несло различные предметы: от мелких веток до деревьев и некоторые были достаточно велики, чтобы разнести плот на куски.

– Не похоже на генератор, - с сомнением покачала головой Жанна.
– Слишком ровный звук. Этому должно быть природное объяснение. Джеймс, - с трудом удерживая равновесие на покачивающемся плоте, она перебралась на середину, - давай-ка, пристанем к берегу. Я не думаю, что выяснять причину этого с плота - удачная идея.

Соглашаясь с ней, Джеймс оглянулся в поисках удобного места. Некоторые участки берега выглядели привлекательно, но, навалившись на грубое весло, он понял, что при теперешней скорости их неповоротливая посудина просто-напросто не успеет добраться туда. Оставалось править к изгибу берегов реки или пытаться причалить уже после поворота русла.

– Жанна, помоги мне!
– поворачивая рулевое весло, Джеймс пожалел, что до этого вел плот по центру реки. До берега было, самое меньшее, сорок метров и, учитывая "великолепную" маневренность плота, они, скорее всего, пройдут в нескольких метрах от поворота, после чего течение снова вынесет их на середину.

Девушка схватила шест и попыталась нащупать им дно.

– Джеймс, шест не достает дна, - едва не свалившись в воду, она одной рукой вцепилась в веревку скрепляющую бревна, а другой попыталась снова опустить шест.

Плот несся все быстрее и быстрее. Белые буруны окружали его со всех сторон, плот раскачивался с одного бока на другой, зарываясь носом в воду; особо крупные волны перехлестывали через него, заливая палубу. А над рекой висел рокочущий грохот, молотом великана беспрерывно лупя по ушам.

– Правь к берегу, Джеймс!
– вдруг закричала Жанна. В ее голосе явственно чувствовался ужас.
– Быстрее!

"Быстрее" - это он и сам понимал, но не мог же он приказать течению остановиться! Из всех сил вращая веслом, раздирающим кожу в кровь, он попытался отклонить плот еще сильнее. И возможно, что они проскочили бы последнее место для остановки, если бы за века река не намыла дно, подняв его на несколько метров.

И именно на это мелководье с разгона налетел плот.

Глухой треск ознаменовал кончину доморощенного плавучего средства. Нейлоновые веревки выдержали, но бревна оказались не настолько крепки: с хрустом половина из них сломались как спички, вырвавшись из креплений. Страшный толчок швырнул пассажиров плота вперед и, пролетев несколько метров, они рухнули на омываемую стремительным течением землю!