По местному времени было больше четырех часов дня, а по времени "Гетмана Хмельницкого" - почти одиннадцать вечера. С грустью Джеймс подумал про то, в какой обстановке они встречают Новый год, один из крупнейших праздников - наравне с Пасхой и Днем Создания Конфедерации.

Словно читая его мысли, Жанна взяла Джеймса под руку и подвела к костру.

– Надеюсь, ты не забыл про праздник, а?

– Пока нет, - расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, юноша сел на бревно около огня; Жанна опустилась рядом с ним.
– Хотя не могу поручиться, что в скором времени не забуду.

Подняв с аккуратно расстеленного куска чистой ткани свою скудную долю еды, Джеймс принялся за ужин, отложив в сторону бластер. Жанна уже проглотила клейкую и безвкусную массу, и явно это ей не доставило особого удовольствия. Тщательно разжевывая концентраты, Джеймс согласился с невысказанным девушкой осуждением "пищи, полностью обеспечивающей солдата необходимыми питательными элементами в течение двенадцатичасового периода". Возможно, чем-то они и обеспечивали, но можно было бы сделать их немного приятнее для желудка.

Запивая вяжущую зубы массу холодной дистиллированной водой, Джеймс продолжал вспоминать. И почему-то мысли вновь и вновь возвращались к месяцам плена на Тагар Дусит.

– О чем ты думаешь?
– Размеры питательных брикетов и их вкусовые качества не способствовали длительному смакованию, и Жанна управилась с ними еще быстрее него. Машинально комкая полиэтиленовую оболочку концентратов, девушка смотрела ему в глаза.
– Что-то неприятное?

– Я вспоминаю про "Темную Крепость", - внезапно он ощутил потребность рассказать про все, что случилось там, про все, что он хранил в своей памяти; даже в рапорте командору не было всего.

– "Темная Креп…" А, Тагар Дусит, - на мгновения замешкавшись, Жанна все же вспомнила название военной крепости на чон-саа. Ласково проведя по волосам Джеймса, она попросила:

– Расскажи мне, если это тебе не трудно.

– Не трудно, - качнул головой Джеймс.
– Но, если ты рассчитываешь на то, что я видел очень много, - должен тебя разочаровать: основными местами моего пребывания был тюремный блок, ангар и лаборатория генетиков. Собственно говоря, там я проводил большую часть времени.

– В генетической лаборатории?
– нахмурила лоб Жанна и откинула упавшую на глаза прядь волос.
– Что ты там делал?

– Кричал. Кричал от боли, - честно ответил Джеймс. Воспоминания о бесчисленных опытах над его телом были не самой приятной вещью.
– Они день за днем пытали меня, ставя одни опыты за другими, практикуя свои методики биоинженерии. Знаешь, Жанна, это словно… словно тебя заживо разбирают на кусочки, обнажая все нервы в теле, и каждый нерв бьют мощные электрические разряды. Потом все уходило в туман, боль утихала, чтобы через минуту навалиться с удвоенной силой. Обычно для меня все заканчивалось потерей сознания, но было и так, что я до самого конца ощущал эту боль. И каждый следующий раз все было немного иначе, будто боль была живым существом и она могла изменять себя.

– Наверное, если бы их эксперименты закончились успешно, - несколькими глотками осушил стакан воды Джеймс, - они оставили бы меня в покое, но это у них не получилось.

– Не получилось?
– эхом повторила Жанна. Джеймс видел, что девушку потряс его рассказ, но она не хотела перебивать, понимая, что Джеймсу нужно выговориться.
– Почему?

– Почему?
– среди деревьев повеял холодный ветерок, что было приятным разнообразием после отупляющей мысли тропической жары.
– Ты слышала когда-то о МИЧ… хотя, нет - наверное, ты и не должна была слышать. Но суть в том, что на Моторе я прошел операцию по имплантации МИЧ-12КС… - кратко, не вдаваясь в технические характеристики, Джеймс поведал ей про принципы работы миниатюрного компьютера в его голове. Сказать, что у нее был ошеломленный вид - значит, ничего не сказать: на Жанну свалилось слишком много одновременно.

– Так вот почему ты мог так хорошо драться в наших состязаниях, - сделав "возмущенное" лицо, Жанна ткнула его локтем в плечо.
– Полагаю, Паладин тоже носит… МИЧ-12КС?

– Носит, - подтвердил юноша.
– Нас было всего пятеро согласившихся на операцию. Если не ошибаюсь, то это была первая операция по имплантации МИЧ-12КС, - "и, вероятно, последняя, учитывая, что килрачи все-таки смогли его обнаружить", - подумал он.

– То есть, вы были подопытными кроликами?

– Можно сказать и так. Только в отличие от кроликов мы были прекрасно осведомлены о возможных последствиях операции и риске, на который мы шли. Так вот - я думаю, что МИЧ и был тем фактором, помешавшим килрачам сделать из меня безмозглого зомби. У них ничего не вышло, - повторил юноша, - но это их только… только раззадоривало. Возможно, они восприняли невозможность сделать это со мной, как вызов своим способностям, а возможно, просто тщательно выполняли свою работу. Как бы там не было, на отсутствие внимание с их стороны я не мог пожаловаться, - мрачно пошутил он.