Блистать летными талантами было некогда. Люк открыл себя Силе. «Крестокрыл» содрогнулся, кожух лампы накачки правого орудия разлетелся облачком раскаленного газа. Следующий заряд лизнул колпак кабины и рассеялся в защитном поле. Еще один оставил мутную полосу на сверхпрочном пластике фонаря.

На мониторе мигала долгожданная весть.

– Жми! – проорал Люк.

После очередного электронного припадка у него за спиной звезды слились в общее мертвое мерцание гиперпространства.

У них получилось! И это было невероятно.

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Траун смог оторвать взгляд от того места, откуда недавно исчез «крестокрыл» Скайуокера. Пеллаэон с опаской взглянул на Гранд адмирала, ожидая неминуемой вспышки бешенства и удивляясь видимому спокойствию. В то же время в пол-уха слушая рапорты из четвертого отсека о полученных повреждениях. Разрушение одного из десяти радаров «Химеры» было относительно небольшой потерей, по сравнению с тем, что Скайуокеру удалось скрыться. Наконец, Траун пошевелился.

– Пройдемте со мной, капитан, – спокойно сказал он, спускаясь с командирского мостика.

– Есть, сэр, – пробормотал Пеллаэон, ступая следом за ним.

В его голове вновь пронеслись рассказы о том, как Дарт Вейдер расправлялся с провалившими задание подчиненными. Вокруг все было абсолютно спокойно, пока Траун прокладывал себе путь к командному отделу. Он прошел мимо вытянувшихся по струнке офицеров и зашел на станцию контроля луча захвата.

– Ваше имя? – следяным спокойствием произнес адмирал.

– Крис Пиетерсон, сэр, – ответил молодой человек, настороженно глядя на Трауна.

– Это в вашем ведении находились лучи захвата во время последней операции? – фраза прозвучала как утверждение, а не вопрос.

– Так точно, сэр! Но то, что случилось – не моя вина.

– Потрудитесь объяснить! – приказал Траун, нахмурив брови.

Пиетерсон приступил к объяснениям, для наглядности помогая себе руками:

– Объект что-то проделал с компенсаторами ускорения, что внезапно увеличило его скорость...

– Мне известны факты! – перебил его Гранд адмирал. – Я жду вашего объяснения, по какой причине в том, что он скрылся, отсутствует ваша вина.

– Мы не отрабатывали на тренировках такие ситуации, сэр, – сказал Пиетерсон несколько вызывающе. – Компьютер потерял цель, но тут же поймал снова. Я не имел возможности выяснить, что именно он засек, пока...

– Пока протонные торпеды не взорвали проектор?

Пиетерсон выдержал его взгляд:

– Так точно, сэр!

Какое-то время Траун изучающе смотрел на него:

– Кто ваш старший офицер? – наконец, спросил он.

Глаза Пиетерсона скосились вправо:

– Энсин Колклазур, сэр.

Очень неспешно Траун повернулся к застывшему по стойке «смирно» бледному высокому офицеру:

– Это ваш подчиненный?

Колклазур побледнел еще больше и судорожно сглотнул:

– Так точно, сэр!

– Обучение персонала входит в ваши служебные обязанности?

– Так точно, сэр! – повторил Колклазур.

– В ходе обучения вы проигрывали аналогичные ситуации?

– Я... не помню, сэр, – упавшим голосом признался энсин. – Стандартный пакет заданий включает в себя сценарии с потерями цели и последующим захватом.

Траун бросил быстрый взгляд на Пиетерсона:

– Вы сами набирали штат?

– Нет, сэр. Он новобранец.

– По этой причине вы уделяли меньше времени его обучению по сравнению с остальными членами команды?

– Никак нет, сэр, – энсин метнул взгляд на злополучного Пиетерсона. – Я старался уделять одинаковое внимание всем подчиненным.

– Я вижу, – Траун задумался, затем бросил через плечо: – Рукх!

Пеллаэон едва не подпрыгнул, когда Рукх проследовал мимо него к адмиралу. Он и не подозревал, что ногри следовал за ними. Подождав пока Рукх приблизиться, Траун повернулся к Колклазуру:

– Вы знаете разницу между оплошностью и ошибкой, энсин?

На станции царила мертвая тишина. Колклазур снова сглотнул, бледнеть было дальше некуда, но он все же умудрился выдавить:

– Нет, сэр.

– Каждый может оплошать, энсин. Но оплошность становится ошибкой, как только вы перестаете исправлять содеянное, – Траун поднял палец.