Мавро повернулся на своей койке и сказал:

– Я устал от этого дерьма.

Может быть, он говорил о наших поражениях в симуляторе, или о тяжести возросшего ускорения, или о мертвеце в коридоре. А может, обо всем сразу.

Мы вышли из комнаты и прошли по коридору. У лестницы лежало тело. Без моего зрения я бы решил, что этот человек ранен, потому что лицо его не искажено. Но тело его остывало, платиновое сияние смягчилось, стало рассеянным; нет ярких пятен на лице и на шее, где кровеносные сосуды подходят близко к поверхности. У него густые черные волосы, смуглая коричневая кожа и небольшое тело. Он лежал на левом боку, лицо повернуто так, что смотрит в потолок, а правая нога поднята, как у собаки, собравшейся помочиться. Губы искажены в рычании. Кто-то сломал ему шею. И хоть он маленький, но тело его перегородило узкий коридор, так что пройти мимо невозможно. Горячий платиновый воздух из вентиляционного отверстия в полу шевелит волосы человека. Такое впечатление, будто волосы разглаживают полоски света.

Мавро посмотрел на маленького человека и сказал:

– Ах, Маркос, я вижу, Томас наконец застал тебя со своей женщиной! Не повезло!

И он перешагнул через труп. При этом он бранился: с такой силой тяжести небольшое тело становится серьезным препятствием. Я остановился, посмотрел на тело и решил, что у меня не хватит сил, чтобы переместить его. На Земле Маркос весил, вероятно, 65 килограммов. При корабельной силе тяжести он весит больше ста килограммов: это гораздо больше моего веса на Земле. К тому же как мне доставить его по лестнице в лазарет, где смогут избавиться от тела? Я его не знаю. Помочь ему невозможно. Пусть его компадрес позаботятся о теле.

Я перешагнул через труп и направился по лестнице на третий уровень.

9

Хозяин Кейго включил нас в наш сценарий.

"Сценарий 69. Дальний патруль".

Небо потемнело от опару но тако, переплетающиеся стаи желтых, зеленых, коричневых и синих птиц протянулись от горизонта до горизонта. Дул влажный ветер, сильный, уверенный и мощный. Под его порывами машина вздымалась в воздух, и мы покачивались.

Вся поверхность усеяна большими пятнами голого белого камня цвета пожелтевших костей, кое-где виднелись красные "цветы пустыни", крошечные растения с толстыми листьями, размером с ладонь ребенка. А у нор, в которые легко проходит кулак мужчины, ждали четвероногие существа, похожие на гигантских муравьев, с блестящим черно-зеленым экзоскелетом. Почуяв нас, муравьи скрылись в своих норах.

Мы видели млекопитающее размером с дикого кота, с пушистой серой шерстью и одной длинной, с мою руку, конечностью, заканчивавшейся клешней, как у краба. Эту конечность животное запускало в норы и ловило муравьев.

Мы направлялись к небольшому красному холму, но местность начала опускаться, и вскоре мы оказались в углублении, где на тонком слое почвы росли пучки сухой травы и небольшие кусты. Почти вся растительность земная. Мы миновали стадо газелей и антилоп гну; в тени небольшого дерева лежали пять коричнево-рыжих львов. Углубление казалось островом нормальности среди странной флоры и фауны Пекаря.

– Слева от нас еще одна боевая группа, - сказал Перфекто, когда мы въехали на участок длинной травы. Он помахал рукой кому-то, кого я не видел.

– Здесь Абрайра Сифуэнтес, группа один, - сказала Абрайра.

– Пако Гарсиа. Минуту назад мы заметили на холме две машины ябадзинов, они движутся в нашем направлении. Поворачивайте направо и держитесь на одном уровне с нами. Хочу, чтобы мы действовали тандемом. Новая тактика.
– Усиление было максимальное, и его голос гулко отдавался у меня в ушах. На таком близком расстоянии отражение звуковых волн в шлеме создавало впечатление рычания собаки.

– Si, - сказала Абрайра, поворачивая направо. Мавро и Перфекто привстали, стараясь разглядеть над высокой травой ябадзинов. Мы оказались в неудобном месте. И если будем продолжать двигаться с такой скоростью, рискуем нарваться на засаду.

Мы увидели вторую машину, и я взглянул в том направлении. Одеты, как мы, в пыльные тускло-зеленые защитные костюмы, как экзоскелет насекомых. Огромные глаза, казалось, смотрят во все стороны. Я теперь привык к своему оружию. Оно стало частью моего тела. Сражение и даже смерть превратились в безумное развлечение, и скоро я могу сражаться без предчувствий или предварительных расчетов. Я хорошо себя чувствовал. Мы свернули в заросли. Ускакали два рыжих оленя с желтыми пятнами, и я неожиданно испытал странное чувство.

Машина Гарсиа подошла ближе, на ней все смотрели на нас. И тут я увидел, что что-то не так: на переднем сидении у пушки должен был сидеть рослый химера Мигель. Вместо него там находился маленький человек.

Я начал прицеливаться, и их машина развернулась и нанесла нам удар, как тараном.

– Огонь!
– закричал кто-то, и этот крик заполнил мой шлем, словно рев зверя. Люди в машине направили на нас свое оружие. Защита Перфекто и Мавро затрещала от залпов на таком близком расстоянии. Я выстрелил в ближайшего солдата с ружьем. Он протянул руку, вырвал мое ружье и прыгнул мимо меня.

Абрайра пыталась отвернуть в сторону, и я потерял равновесие и отлетел назад. В меня выстрелили плазмой, она прожгла мою защиту и обожгла грудь. Я упал на спину и, вместо того чтобы коснуться поверхности, отключился.

Перфекто и Мавро тоже уже отключились, потому что были убиты мгновенно; они стояли возле голограммы продолжающейся схватки и рассматривали ее. Те, что еще оставались подключенными к симулятору, расслабленно сидели на своих местах, изолированные от реальности. Их защитные костюмы напомнили мне коконы, и мне они показались куколками, застывшими в стасисе в тот день, когда собирались превратиться в бабочек. Нет, не в бабочек, подумал я. В нечто более подходящее для этого сна о смерти. В стрекоз.