Я отскочил. Бедро нагрелось, сюда пришелся его выстрел. Я снова отскочил.

Перфекто сказал:

– Я его достал!

Я остановился. Перфекто сидел на корточках возле машины, держа ружье в руке, и нажимал на курок. Самурай не бежал, он бешено вертелся, так что Перфекто не мог прожечь его защитный костюм.

Я выстрелил в ябадзина, чтобы заставить его подпрыгнуть.

– Забей его до смерти!
– крикнул я.

– Неплохая мысль, - сказал Перфекто. Он встал и медленно пошел вверх по склону.

Я продолжал стрелять, и самурай бросил ружье, которое мешало его танцу. Время от времени он делал шаг вниз, навстречу Перфекто.

Когда Перфекто оказался в десяти метрах от самурая, тот прыгнул на него. Перевернувшись в воздухе, он ударил Перфекто в грудь. Перфекто увернулся и обрушил свой кулак на спину самурая. Защитная перчатка загремела.

Самурай скользнул почти к основанию подъема.

Он начал вставать, и я снова выстрелил в него, надеясь оглушить, но поторопился, и выстрел пришелся в склон за ним. Перфекто прыгнул к нему вниз. Самурай еще не успел встать и казался ошеломленным и потерявшим равновесие, но когда Перфекто оказался рядом, самурай ударил его в челюсть.

Удар подбросил Перфекто в воздух. Перфекто упал на спину.

Я выстрелил в самурая, но он снова завертелся, направляясь ко мне. Мои надежды на премию быстро рассеивались. Я побежал к застывшей машине и сел за пушку.

Перфекто крикнул:

– Я беру его!

Я вовремя повернулся, чтобы увидеть, как Перфекто напал на самурая сзади. Мгновение виднелась только путаница защитного вооружения. Перфекто крикнул гневным задыхающимся голосом:

– Стреляй в нас! Стреляй!

Его шея громко щелкнула, и оба тела начали подниматься. Они понеслись ко мне. Ябадзин нес Перфекто перед собой, используя его тело как щит. По тому, как болтались руки и ноги Перфекто, я видел, что он мертв. И понял гнев Перфекто в этот последний момент, его сознание своей беспомощности. Я послал поток плазмы в ноги ябадзину, потом в руку, сжимавшую горло Перфекто. Защита не выдержала температуры на таком расстоянии, и плазма прожгла руку. Я думал, он остановится, но он продолжал бежать, и я выстрелил в край шлема самурая, высовывавшийся из-за головы Перфекто. Плазма ударила в шлем и вырвала большой раскаленный кусок.

Ябадзин прыгнул на поручень машины, и я увидел обгоревшую кость его ноги. Правая его рука безжизненно висела. Раскаленная плазма прожгла ее, оставив только часть до локтя и еще кусок мяса, свисавший с брони. Я смотрел на него и думал о всех своих смертях в симуляторе. И никогда мне не приходилось терпеть такую боль, как сейчас этому самураю. Я закричал и вцепился ему в горло.

Здоровой рукой он ударил меня в шею, разбил мою защиту и выбросил меня из машины. Я задохнулся и понял, что у меня разорван пищевод.

И пока я медленно задыхался, самурай сидел на поручне машины и смотрел на меня, потом набрал снега и прижал к остаткам своей ноги.

Когда я отключился, Перфекто с трудом выбирался из своего костюма. Он ударил шлем о стену, пинком сбросил поножи. Он тяжело дышал, глаза его налились кровью от гнева, и я ни за какие деньги не стал бы подходить к нему. Нервы мои сдавали, но я чувствовал себя счастливчиком. Все мои смерти в симуляторе в этот день оказались легкими. Завала ждал у двери.

Кейго терпеливо сидел на своем помосте, окруженный наемниками. Он ждал, когда мы уйдем, чтобы подключить их. Я снял костюм, повесил его на стену и вслед за Перфекто и Завалой вышел из боевого помещения. Перфекто смотрел на пол и стены, отводя взгляд от освещенных панелей потолка.

– Ты на меня сердишься?
– спросил я.

– На тебя? За что?

– За то, что мы проиграли схватку.

– Нет, - ответил он. Голос его звучал относительно спокойно.
– Я сержусь, потому что думаю, что самураи жульничают. Они помещают нас в такие ситуации, в которых мы не можем выиграть. Не дают нам ни одного шанса на успех. Я сражался с этим самураем врукопашную: человек не может быть так силен.

– Ты должен помнить, что он полтора года тренировался при ускорении в 1,5 "g", - сказал я.
– У него было достаточно времени, чтобы усовершенствовать свое мастерство и стать сильным.

– Может быть. Но я все равно думаю, что они жульничают. Симулятор увеличивает их силу и сокращает время реакции. Как будто они должны победить любой ценой.

Завала скептически посмотрел на нас, хотел что-то сказать, но промолчал.

Я подумал о самураях в симуляторах. Если они работают по восемь часов, могут ежедневно участвовать в двадцати стычках. Никто не может выдержать пытку двадцати смертей в день. Возможно, они жульничают. Но у них есть для этого основания.

Мы поднялись по лестнице. Гарсиа и Гектор со своими группами были в нашей комнате. Гарсиа оказался меньше и старше, чем я ожидал, внешне робкий сероглазый человек, он постоянно менял положение рук, словно не знал, куда их девать. Я некогда был знаком с женщиной, у нее была деформирована рука, и она таким образом скрывала свое уродство. Я внимательней посмотрел на руки Гарсии: на ладонях белые шрамы и еще по шраму на запястье. Очевидно, Гарсиа играл роль Иисуса Христа в обряде какой-то секты и был распят. По этим признакам я определил, что он из Венесуэлы: там особенно распространены такие обряды.