Я выстрелил в третий раз, в район почек, и тут он до меня добежал. Прыгнул и ударил ногами. Я отступил, продолжая стрелять. Пытался прожечь его защитный костюм. Он ударил ногой по стволу, выбив ружье у меня из рук. Я повернулся и побежал. Он бежал за мной в трех шагах, но вдруг упал, скользя лицом по снегу. Я повернулся к нему.

– Двое, - сказал Цезарь в микрофон своего шлема.

Самурай лежал в снегу, из черной дыры на затылке шлема поднимался пар, ноги его дергались.

Я поискал третьего самурая. Он уже был почти на самом верху утеса. Нашел себе насест - и цель. Отстегнул ружье, и на корпусе химеры показалась розовая точка. Прежде чем я успел крикнуть, химера скользнул вперед. В своем защитном вооружении он скользил по снегу, словно в санках, пролетел метров пять и упал с крутизны.

– Ноэль погиб, - сказал Цезарь.

Я подбежал к своему ружью и поднял его.

Снайпер ябадзин исчез в расселине. Я разглядывал место, где он только что находился, но не мог найти его.

– Цезарь, ты видишь вверху ябадзина?
– крикнул я.

Цезарь не ответил.

Но я и не ждал, что он ответит. Заговорив, он выдал бы свою позицию. Я отключил прицельный лазер и пошел к основанию утеса, а в долине послышались крики:

– Один готов! Еще один! Фелипе погиб! Гарсиа погиб! Еще один!

Крики следовали один за другим так быстро, что я не мог понять, кто побеждает.

Я обогнул утес и подошел к разбитой машине. Несколько языков пламени посылали вверх черный дым. Видны были скорченные тела Мигеля и двух ябадзинов. Я встал под выступом скалы и принялся искать возможность для подъема. Сверху свалилось несколько кусков льда, и я поднял голову. Из темноты показалось тело и упало у моих ног.

Химера в зеленом защитном костюме.

– Цезарь погиб, - сообщил я остальным.

Наступило затишье в битве у выхода из долины. В течение нескольких минут никто не сообщал о потерях, не слышно было приказов. Кто-то закашлялся в микрофон шлема, обычно такой звук я соотношу с пневмонией. Я ждал, когда самурай спустится с утеса. У подножия утеса глубокий снег, я сел и зарылся в него, чтобы спрятаться. Смотрел по сторонам, не шевельнется ли что. Я не думал, что смогу выбраться из долины. Кашель прекратился, и Завала низким неровным голосом сказал:

– Не оставляйте меня самураям. Я не хочу сгореть.

Он сказал это негромко и как-то отвлеченно. Говорил он так, словно у него сотрясение мозга. Потом заплакал. Я надеялся, что кто-нибудь сломает ему шею.

Плач Завалы раздражал меня. За последние девять дней каждый из нас был убит не менее пятидесяти раз. Можно было подумать, что он привыкнет. В первый раз, сгорев, я все время чувствовал себя так, словно с моей головы содрали кожу, срезали череп и обнажили мозг перед огнем. После четырех часов боли лицо у меня онемело, зубы болели. Но содержание эндорфина постепенно повышалось, и я приспосабливался к постоянному шоку. Каждый приступ боли был не лучше предыдущего. Каждый угрожал затопить меня. Но сейчас волна не поглощала меня, а перекатывалась. Так я по крайней мере это чувствую. Теперь я мог выдерживать боль. Я надеялся, что то же самое произойдет с Завалой, но ничего подобного. Он верил, что у него гниют руки, но каждый раз как он обращался в корабельный госпиталь, ему отказывались дать антибиотики.

Мне хотелось унизить Завалу, назвать его ребенком, чтобы он перестал плакать. Но потом я понял, что никогда в жизни не стремился кого-нибудь унизить. С самой молодости я хотел быть врачом и помогать другим, сочувствовать в их горе. Я сделал вид, словно не слышу плача Завалы, чтобы не смутить его.

Кроме плача Завалы, никакой другой звук не нарушал покоя ночи.

– Кто-нибудь живой?
– спросил я в микрофон.

Перфекто затрудненно ответил:

– Ах, Анжело, как приятно слышать, что ты цел!

– Где ты?
– спросил я.

– Гоню к тебе двух ябадзинов.

– А что если они мне не нужны?

– Тогда молись, чтобы я настиг их раньше.

– Ты один?

– Нет.
– Перфекто тяжело дышал.
– За мной трое компадрес.

– Не очень торопитесь сюда, - сказал я.
– Тут у нас где-то самурай на утесе и еще один в долине.

Перфекто сказал:

– Я на северном краю. Попытаюсь отрезать этих двоих, прежде чем они доберутся до тебя. На какой стороне твой снайпер?

– Не знаю. В какой стороне север?

– Если стать лицом к наклону долины вниз, слева от тебя.

– Тогда он на юге...

– Есть ли у тебя лишнее ружье?
– вмешался Гектор.

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Один из самураев, которых мы преследуем, не вооружен. Твой друг может попытаться раздобыть ему ружье.

Я посмотрел на мертвого Цезаря. Его ружья не было. Я вскочил и обежал вокруг утеса, глядя вниз в долину. Далеко на юге по снегу брел человек спиной ко мне.