Кейго читал обычную лекцию пяти усталым солдатам, произнося свои немыслимые максимы:

– Вы должны избавиться от вмешательства всего, что может вмешаться. Научитесь полной сосредоточенности. Посмотрите на него. Видите, как блестит на нем пот mugga...
– Он указал на потного, выглядевшего безумным химеру, с таким не пожелаешь встретиться в темном переулке.
– Будьте как он! Научитесь жить так, словно вы уже умерли! Не думайте о боли или смерти, о славе или бесчестье. Эта тропа ведет к состоянию munen - без разума, когда воля и действие сливаются, становятся одним целым.
– Солдаты слушали Кейго с кислым выражением. Только Завала серьезно отнесся к совету самурая. Эта формула успеха достаточно близка к волшебству и магии, чтобы она его заинтересовала.

У хозяина Кейго было странное выражение лица - гнев, надежда, озабоченность? Может, совсем другое. Я часто не мог понять язык его телодвижений. Размышляя, он хмурился и морщил лицо. Никогда не смотрел нам в глаза. Я знал, что мы ему нравимся: смеясь над нашими ошибками, он вежливо прикрывал рот рукой, никто из самураев так не поступал. Но когда мы начинали говорить, он делал вид, что нас не существует, смотрел в другую сторону, потом отвечал на вопрос, не глядя на нас, как религиозный фанатик отвечает на вопросы Бога. Говоря о себе, он бессознательно касался носа указательным пальцем, а говоря о наших ошибках, он подчеркивал свои слова движениями карате. Следить за ним - все равно что видеть впервые незнакомое животное. Я не понимал мотивов его поступков. И не чувствовал своего родства с ним как с человеческим существом.

Когда я был ребенком, мы делали вид, что наши палки - это ружья, и сражались с чужаками на разных планетах. Но если все жители Пекаря подобны Кейго, я неожиданно дорос до того, что действительно буду сражаться с чужаками на другой планете.

Солдаты ушли, и мы участвовали в двух коротких схватках и были убиты в обеих. Завала во второй действовал хорошо и умер последним. Когда Завала пришел в себя, Кейго немедленно подключил нас снова. И иллюзия опустилась на нас, как холодный тяжелый туман.

"Сценарий 59. Патруль средней дальности".

Машина с ревом поднималась в гору по глубокому снегу в сосновом лесу при свете двойной луны. Абрайра вела ее, легко поворачивая руль, огибая упавшие от ветра и стоящие деревья. Она разворачивалась так резко, что я с трудом удерживался на месте. Абрайра исполняла обязанности водителя, потому что Завала слишком пострадал в предыдущей схватке. Водители обычно больше всех страдали от огненной плазмы. Приятно было оказаться в сценарии с полностью терраформированной местностью. Чуждый ландшафт ошеломлял меня, но это путешествие казалось туристической поездкой по застывшим сосновым лесам Земли. Холодный обжигающий ветер приносил с собой кристаллы льда, замерзшие дождевые капли проникали в машину. За нами вздымались и повисали в воздухе струи снега. Впереди виднелся большой белый ледник. К нам с разных направлений приближались еще две машины, но предупредительный сигнал не прозвучал.

Было решено, что в присутствии нескольких боевых групп разговаривать в микрофоны шлемов будут только сержанты.

– Группа номер один, Гектор Васкес, - сказал командир группы справа от нас.
– А вы кто?

– Абрайра Сифуэнтес, группа два.

– Пако Гарсиа, группа три, - это слева от нас. Я взглянул налево. За последние дни я много раз слышал, как хвалят Гарсию, говорят, что если кто-то и способен одолеть самураев, так это он. Команда Гарсии не отличалась от остальных. Судя по росту, два человека и три химеры, все в защитном вооружении, которое кажется черным в темноте.

Абрайра сказала:

– Хорошо. Ты старший.

Гарсиа ответил:

– Образуйте V, в двести метров шириной. Группа, первой услышавшая сигнал, сворачивает к своим компадрес по другую сторону V. Потом все отворачивают под прямым углом от приближающейся машины. Я хочу сесть им на хвост. Абрайра, твоя группа пойдет впереди. Огибай эту гору. Я хочу, чтобы на земле было много снега, когда они нас найдут.

– Si, - одновременно ответили Абрайра и Гектор. Мы двинулись впереди. Абрайра продолжала вести машину на полной скорости, и остальным водителям, оба они люди, не химеры, трудно было удержаться за нами.

С полчаса мы огибали основание горы. Две луны над головой - обе меньше земной - давали мало света. Фонарей у нас на шлемах нет, только инструментальная панель слабо освещена. Кейго как-то сказал нам, что фонари сняли со шлемов ради нашей безопасности: машину, в которой горят эти фонари, легко замечают ябадзины. Только отражавшийся от снега лунный снег помогал вести машину в темноте. Раньше у нас никогда не было ночных сценариев, и в снегу мы никогда не воевали.

Завала заговорил в микрофон, тяжело отдуваясь между словами..

– Прошлой ночью мне снилось это место. Снилось, что мы сражаемся здесь с самураями. Мы их обманули, но я не могу вспомнить как.

Его слова вызвали у меня странное ощущение. Я не мог понять, почему Завала увидел такой сон.

– Попытайся вспомнить, - сказал Мавро.
– Возможно, это важно. Может нас всех спасти.
– В его бодром голосе звучало одобрение, но где-то глубоко таилось презрение. Завала начал записывать свои сны, считая это важным. И целые дни проводил, стараясь вспомнить, что видел во сне накануне.