– И ничто, подумал я, не помешает тебе тоже пройти и отыскать Тамару.

Я решил проверить, можно ли открыть шлюз, потом просмотрел биографии - шестнадцать мужчин и три женщины. Один мужчина - рослый агент службы безопасности, которого взяли на корабль пленником. Ли Оуэн, бывший наемник из Канады, ставший офицером, воюя в Китае на стороне Индии - в войне из-за сбора планктона. Если он воевал с китайцами, значит это определенно не сторонник никитийского идеал-социализма. Временно я отбросил двух женщин и трех мужчин. Все они химеры. Оставалось десять подозреваемых.

Эйриш, Джафари, человек в серых брюках - все они, очевидно, мусульмане; и хотя мусульманские страны контролируют Объединенную Морскую Пехоту, там представлены и другие страны. И все же я считал, что Джафари представляет в ОМП особую фракцию, возможно, исламский фундаментализм. Я считал, что могу действовать, исходя из того, что будущий убийца мусульманин. Я просмотрел каждый файл, ища всякие упоминания о связях с Ближним Востоком. Но файлы оказались почти стандартными: крестьяне беженцы из Чили, Эквадора, Колумбии; три брата, которые растили овец в Перу; даже киборг водопроводчик из Аргентины, участвовавший в полудесятке войн. У них были самые обычные имена: Перес, Рейносо, Пена, Томагуа. Я таких встречал в Панаме тысячи. Биографии оказались бесполезными. Я изучал файлы этих мужчин и женщин, пытался рассчитать, кто из них попробует меня убить, и мне казалось это тщетным и скучным занятием.

Файлы обескураживали. Я подумал о шлюзе. Представил себе, как открываю его, нахожу Тамару в модуле А. Она спокойно спит в трубе для выздоровления. Увидев меня, она улыбнется, в темных глазах блеснет смех, рот изогнется в улыбке, как она улыбалась при глупых шутках Флако. Я решил, что она выздоравливает нормально: если бы она утратила ценность для Гарсона, у того не было бы никаких причин защищать меня. Но эмоционально я был неудовлетворен. Я хотел увидеть ее, сам проверить ее состояние; если она выздоравливает, хотел увидеть ее улыбку; если умирает - следить, как холодеет ее тело.

Я встал и направился к двери.

Абрайра спросила:

– Куда ты идешь?

– Просто пройдусь по коридору.

– Я не хочу, чтобы ты выходил один.

Я поднял руки, рукава кимоно упали, показались ножны на запястьях.

– Я не один.

– Возвращайся через пятнадцать минут.

Я кивнул, вышел в пустой коридор, пошел к лестнице, потом осмотрел шлюз. Серая дверь двух метров в диаметре, углубление в потолке показывает, что дверь отодвигается в сторону. По кругу на равных расстояниях размещены три рукоятки, на каждой черная пластиковая петля, но больше никакого оборудования снаружи двери нет - ни измерителей давления, ни сигнальных ламп, которые показывали бы, герметизирован ли шлюз. Это означает, что дверь не предназначена для открывания вручную. Ее контролирует искусственный разум, управляющий кораблем. Это совсем не означает, что я не смогу пройти через шлюз.

Я поднялся на лестницу и ухватился за верхнюю петлю. Рукоять слегка повернулась, но больше подвинуть ее, повернуть или толкнуть я не смог.

Через двадцать секунд бесполезных усилий голос из микрофона на конце рукояти произнес:

– Ради вашей собственной безопасности проход из модуля в модуль запрещен до конца полета, за исключением случаев разгерметизации и отказа систем жизнеобеспечения. Спасибо.

Я испробовал все три рукояти и каждые двадцать секунд слышал все то же предупреждение. Оно основано на простом логическом дереве принятия решений. Компьютер рассуждает: если кто-то пытается открыть шлюз, надо сказать ему, чтобы не открывал.

Я отказался от попыток силой открыть дверь. Однако я считал, что где-то в рукоятях скрыт механизм для открывания, поэтому достал нож и разрезал пластик. Но под ним оказалась только гладкая серая металлическая поверхность. Из одной рукояти я выковырял микрофон - из отверстия ударил тонкий луч света: никакой сложный механизм в рукояти не скрывается.

Итак, остается только просверлить дверь или взорвать ее. Для меня и для вероятного убийцы это вряд ли возможно.

Я стоял и смотрел на потолок, пока не подошел Перфекто, и мы вместе вернулись в нашу комнату. У Перфекто была маленькая бутылочка с синей краской для тела, и он был очень возбужден.

Когда мы вошли в комнату, он сказал:

– Hola, Абрайра, посмотри, что я нашел!

– Где ты это взял?
– спросила она.

– У Чефаса Сильвы, - ответил Перфекто. Он раскрыл бутылочку, опустился на колени и стал чертить на полу абсолютно прямые линии. Эти линии образовали прямоугольники перед каждой койкой, и Перфекто обозначил обитателя каждой койки. Потом начертил посредине комнаты коридор, ведущий в туалет. Его он обозначил "Общая территория". Рисуя, он старательно держался в пределах общей территории. Мне его действия показались очень странными. Я все время ждал, что он расскажет, чем кончилось дело с Сакурой, но наконец понял, что он не собирается рассказывать.

– Итак, ты договорился с Сакурой?
– спросил я.

– О, да, - ответил Перфекто.

– И что же?

– Я убедил его держать рот закрытым. Это очень легко: я сказал ему, что если узнают, что его побила женщина, все будут над ним смеяться. Он расстроился и убежал. У нас в Чили было много военных советников японцев, и я знаю, что они беспокоятся о мужском начале даже больше Мавро. Сакура ничего не скажет.

Этим вечером мы увидели Мавро и Завалу в гимнастическом зале, который занимал весь шестой уровень. Мавро вел себя так, словно встреча с нами смутила его. Он высоко задрал подбородок, чтобы свет отражался от вытатуированных серебряных слез, и смотрел во все стороны, но только не на нас; вообще всячески старался показать, что он стоит не с нами, а просто поблизости.