Будучи как-то в хорошем настроении, Алекс прочел ей целую лекцию:

– Чтобы заставить прислугу работать как следует, нужно, во-первых, что-нибудь этакое знать о человеке и, во-вторых, платить хоть на цент больше, чем другие. Далее, не давать расслабляться – то кнут, то пряник. Сегодня похвали, завтра отругай как следует за какую-нибудь ерунду. Так прислуга у тебя всегда будет на коротком поводке.

И с женой тоже так, что ли, – на коротком поводке, кнут и пряник?

Ариэль спускалась по лестнице, когда в дверь позвонили.

Не успела она вернуться к себе, как из библиотеки на звонок вышел Алекс. У него была секретарша на полном окладе, но работала она в основном дома, расшифровывая его заметки и печатая письма, которые он надиктовывал на пленку. Алекс говорил жене, что для общения с пациентами нужна домашняя атмосфера, что исключает присутствие всяких там регистраторов и медсестер О том, что это также нарушает, с ее точки зрения, врачебную этику, Ариэль благоразумно умалчивала.

Под ее пристальным взглядом Алекс поприветствовал пациентку, очень юную стройную девушку. Выглядела она безумно несчастной, и Ариэль даже подумала: что же такое у нее стряслось? При вкрадчивых звуках его голоса девушка робко улыбнулась. Провожая ее в кабинет, Алекс поднял голову и увидел на лестничной площадке Ариэль.

Глаза его сузились: то ли все еще злится из-за вчерашнего, то ли недоволен тем, что она нарушила его требование никогда не общаться с пациентами. Он что-то негромко сказал девушке, и оба они скрылись за дверями библиотеки. Ариэль уже почти дошла до выхода, когда Алекс вновь возник на пороге библиотеки:

– Смотрю, встала наконец.

– Проспала У меня жутко болит голова, вот и решила прогуляться по парку.

Ариэль старательно избегала его взгляда, боясь натолкнуться на открытую враждебность, но голос Алекса звучал ровно:

– Ну что же, только повнимательнее там. А то собак сейчас не привязывают, бегают где угодно.

Ариэль послушно кивнула, а Алекс продолжал:

– Ты ведь не собираешься ни с кем встречаться?

– Да с кем мне встречаться-то?

– Ну, например, с кузеном, который так трогательно о тебе заботится.

Ариэль вспыхнула:

– Разумеется, нет. Он, должно быть, на работе.

– Ах да, я и забыл, он же у нас великий брокер.

От его враждебного тона Ариэль так и передернуло, но она благоразумно промолчала.

– А почему ты думаешь, что я встречаюсь с Лэйрдом?

– Да потому, что ты слишком часто ссылаешься на него, хотя и знаешь мое отношение к этому человеку. Первостатейный сноб – вот кто он такой. Это вообще беда со старыми сан-францисскими семьями. Кровь разжижается, отсюда и куча всяческих неврозов. Потому, кстати, и ты такая психопатка.

Ариэль глубоко вздохнула. И как это Алексу всегда удается найти самые обидные слова?

– Ты же сам сказал, что я теперь здорова.

– Здорова? Да я просто перестал работать с тобой, потому что ты не хочешь, чтобы тебе помогали. Взять хоть вчерашнюю сцену. Нормальная женщина никогда не оттолкнет мужа.

Нет, ты больна, Ариэль, и на твоем месте я бы серьезно подумал о санатории.

С этими словами Алекс повернулся и ушел к себе в кабинет.

Ариэль, как была, так и осталась стоять на нижней ступеньке, пристально глядя на закрывшуюся дверь. Как жаль, что нельзя увидеть, что за ней происходит. Девушка такая юная и такая несчастная. Что Алекс делает с ней? Утешает, старается успокоить? Или этот этап уже остался позади, и он прикасается к ней, ласкает, гладит – как часто, интересно, прибегает он к этой своей специальной терапии? Раньше Ариэль считала, что она единственная. Теперь в этом уверенности не было. Одна пациентка как-то буквально с кулаками накинулась на него в холле, и больше ее не было видно. Она обзывала его сатиром и грозилась заявить в полицию.

Не будучи уверенной, что в точности означает слово «сатир», Ариэль заглянула в словарь. «Похотливый человек» – вот как там это объяснялось. А «похоть», в свою очередь, означает распутство, нечестивость, бесстыдство. Подходит все это к Алексу? Может, у него и впрямь какие-то извращенные желания? И именно поэтому она все еще остается девственницей?

Ариэль медленно повернулась и пошла вверх по лестнице.

Гулять теперь уже не хотелось. Лучше побыть одной. Хорошо бы Мария уже покончила с уборкой. Тогда можно будет выпить рюмочку водки, спрятанной в гардеробе, да вернуться в постель.

Дженис обожала устраивать вечеринки. Люди и мотивы их поступков всегда были ей интересны – потому, собственно, и выбрала она профессию социолога. Старый викторианский дом, который во многих отношениях был весьма неудобным, имел все-таки одно несомненное достоинство: здесь можно было принимать много гостей. Внизу располагалась длинная анфилада комнат, повсюду в нишах и укромных уголках стояли уютные кресла и диваны, где вполне можно было уединиться, в то время как вокруг продолжала бурлить и шуметь вечеринка.