– Почему же, он очень славный дядька, – заметила Дженис, хотя и знала: Джейку не понравится, что она защищает профессора, которого он считал своим основным соперником в борьбе за освобождающееся место заведующего кафедрой. – Студенты его любят. По крайней мере девушка, что продает книги в университетской лавке, говорила мне, что просто обожает его занятия.

Лицо у Джейка потемнело. – Уолтерс – неудачник, – коротко бросил он. – За последние пять лет он не опубликовал ни строчки.

– Может, у него нет жены, которая бы печатала его рукописи, – поддразнила мужа Дженис.

– Это что, упрек? – холодно осведомился Джейк.

– Это шутка. А шуткам принято смеяться.

– Да? А мне показалось, ты что-то другое имела в виду.

– Слушай, Джейк, мне нравится печатать твои рукописи. Мне нравится даже править их. Подобно всем гениям, ты не слишком-то обращаешь внимание на такие низменные вещи, как пунктуация и орфография.

– Это я оставляю на долю негров. Как и все гении. – Джейк, к которому явно вернулось хорошее настроение, подмигнул жене:

– А знаешь, в чем еще я гений? Если не догадываешься, через пять минут готов тебе продемонстрировать это в спальне.

– Посмотри только на этот разгром, – простонала Дженис. – Кто, интересно, будет убирать, если мы займемся тем, чем, по моим соображениям, ты предлагаешь заняться?

– Ну так и не морочь себе голову всякой чепухой. Утром уберемся. А сейчас я собираюсь тебя похитить. Ну и везет же некоторым девушкам.

– Когда много народу, ты возбуждаешься, да? – Дженис посмотрела в его сияющие глаза.

– Не отрицаю Вот давай и воспользуемся этим.

– Хорошая мысль, – уступила Дженис. К чему сопротивляться? Ей ведь и самой не меньше Джейка хотелось любви. – Честно говоря, это самое интересное из того, что я сегодня услышала…

Джейк уснул, а Дженис все еще ворочалась с боку на бок, вспоминая закончившуюся вечеринку. Еда была разнообразная и вкусная, напитков вдоволь, хотя в штате ввели недавно новые дорожные правила и никто из водителей не отваживается злоупотреблять спиртным; и вообще, судя по тому, как всем было весело, прием удался на славу. Так что же гложет ее? Джейк? Сегодня он был как-то особенно возбужден, в постели это ох как чувствовалось. Увлекся перспективой работы на телевидении, что ли? Может, в последнее время все идет слишком рутинно и ему нужна какая-то встряска? Что ж, если ему действительно этого хочется, кто она такая, чтобы указывать, сколько времени отнимет новая работа? Хотя со временем у Джейка действительно туго. Уже погружаясь в сон, Дженис подумала об очередной встрече в клубе. Как она, интересно, будет играть комедию неудавшегося брака?

Особенно неприятно было то, что ссора с Алексом произошла при свидетелях. Потом Ариэль даже задавалась вопросом, уж не нарочно ли он ее затеял. В конце концов, когда они завтракали в то утро, Алекс вовсе не казался раздраженным, просто, как и обычно, сидел, уткнувшись в газету. Яйцо варилось ровно шесть минут, две сосиски, что он позволял себе по утрам, поджарены как надо, на хлебце нежная, как он любит, корочка. Алекс даже, помнится, похвалил Марию за стряпню. А потом вдруг ни с того ни с сего – и при той же Марии – взял да набросился на Ариэль.

Обычно она старалась не сталкиваться со служанкой, но в тот день какое-то беспокойство, а может, чувство одиночества, погнало ее на кухню, где Мария чистила плиту. Они разговорились, речь зашла о старшем сыне Марии, у которого не ладились дела в школе, и тут в кухню ворвался Алекс. В руках у него была пустая бутылка из-под водки.

– Это еще что такое? – загремел он.

Ариэль почувствовала, как кровь хлынула ей в голову.

В последний раз она видела эту бутылку накануне вечером.

Выпив на ночь рюмочку, она вернула ее в тайник. Бутылка была наполовину полна.

– Не понимаю, – сказала она, догадываясь, впрочем, что запираться бессмысленно. – По-моему, это бутылка из-под водки.

– И где, ты думаешь, я ее обнаружил? Она была спрятана за туфлями у тебя в гардеробе. Предупреждаю: либо ты кончаешь пить, либо я отбираю у тебя все транквилизаторы.

Тебе что, неизвестно, что их нельзя мешать с алкоголем? Обещай мне, что больше не будешь пить, и, знаешь, лучше, если твое снотворное будет храниться у меня. Здоровой женщине твоего возраста эти пилюли не нужны.

– Но я не принимаю транквилизаторов, – растерянно взглянула на мужа Ариэль. – Только витамины, которые ты сам мне прописал, ну и еще, время от времени, снотворное…

– Да? А почему же в баночке осталось только три пилюли?

– Не знаю. В последний раз она была почти полна, а с тех пор я к ней и не прикасалась.

– Тогда кто же?

Ариэль показалось, что Алекс перевел взгляд на Марию.

Но та ничего не заметила, продолжая с непроницаемым видом начищать плиту.

– Хорошо, а зачем все-таки ты спрятала в гардеробе бутылку? Ведь внизу, в баре, полно всяких напитков.