— Твоя каба, властитель.

Он снова ждал, пока Хаттим встанет, и шевелил плечом, чувствуя, что синяк будет нешуточным. Хаттим плюнул и завопил. Вновь бросился на врага, забыв о мастерстве в приливе смятения и гнева, от которых лицо у него стало пурпурным, словно по нему разлился синяк. Кедрин пятился, отражая удары, предоставляя сопернику возможность утомиться в бессмысленном кружении по арене, согласованно действуя щитом и кабой. Он описал круг, второй, затем отвел выпад (который, несомненно, лишил бы его мужского достоинства, достигни он цели), увернулся от лупящего по нему щита и тут же заехал кабой в живот Хаттиму.

Галичанин крякнул, сложился вдвое, и Кедрин врезал ему щитом сбоку по челюсти. Было видно, как у Хаттима сошлись к переносице глаза, его голова мотнулась из стороны в сторону. Юноша резким движением выровнял ее, подведя свой деревянный меч плашмя по прямой от виска до подбородка. Хаттим упал на колени, затем стал клониться вперед, пока обе его ладони не коснулись земли. Голова его поникла и медленно опускалась, пока не уткнулась в землю. Кедрин отступил назад.

— Довольно! — услыхал он крик Дарра. — Я объявляю принца Кедрина победителем.

— Нет!

Невероятным усилием Хаттим поднялся на ноги. Теперь на обеих щеках багровели рубцы, а кровь лилась с губ, но он неловко пошел вперед, сгибаясь от боли в животе и спотыкаясь.

— Хватит! — крикнул король. — Владыка Хаттим, прекрати!

Хаттим покачал головой, послав по дуге кровавый плевок, и продолжал наступление.

— Владыка, прошу тебя, — произнес Кедрин.

— Проклятие Госпожи на тебя! — прорычал Хаттим и сделал еще шаг.

Кедрин сдвинулся в сторону, легко избежав этого жалкого натиска и двинув щитом по левой руке Хаттима, чуть ниже плеча. Галичанин взвыл, закачался вправо-влево, так как задетый нерв заставил пальцы разжаться и выпустить кабу. Тем не менее он нацелился щитом в лицо Кедрину. Кедрин отступил на полшага в сторону, деревянный диск проплыл мимо его головы, а сам он легонько стукнул Хаттима клинком по основанию большого пальца. Ему снова помогли уроки Тепшена Лала. Он попал в нервный узел, в который и метил, левая рука Хаттима разомкнулась и выронила щит. Кедрин отступил на шаг и приставил кабу к горлу Хаттима.

— Владыка, вы побиты.

Хаттим зарычал и потянулся, чтобы схватить клинок, но Кедрин удержал его, вовремя увидев в глазах соперника одержимость. Он отступил еще на шаг, а Дарр снова закричал, поддержанный толпой:

— Владыка Хаттим, повелеваю тебе — прекрати.

Хаттим издал низкий гортанный звук и потянулся голыми руками к оружию Кедрина. Кедрин отступил вбок, подняв кабу к левому плечу. И опустил ее, когда Хаттим придвинулся — шишкой вперед, точно направив удар и рассчитав его силу, как учил его Тепшен Лал.

Меч угодил в основание шеи Хаттима, галичанин внезапным рывком выпрямился, голова поднялась, глаза широко раскрылись и вытаращились, похоже, уже ничего не видя. Затем его тело обмякло, и он упал, бесчувственный, в песок арены.

Кедрин стоял, опустив кабу и щит, но на этот раз Хаттим не делал попыток подняться, и когда голос Дарра объявил о победе Кедрина, раздались крики одобрения, отразившись от стен. Кедрин повернулся лицом к королю и поклонился. Выпрямившись, он увидел, что Эшривель пристально глядит на него, но когда улыбнулся, она опустила глаза, избегая взгляда.

Затем Бедир и Ярл в сопровождении кешитов пересекли арену, а люди с усть-галичанским солнцем на платье двинулись, чтобы поднять бесчувственного Хаттима, и понесли к целительницам. Кедрина между тем окружили и осыпали громкими похвалами.

— Ты хорошо дрался, — сказал ему Бедир, гордо улыбаясь.

— И преподал урок этому бахвалу, — добавил Ярл.

— Ему теперь придется держать слово, — ухмыльнулся Кедрин. — Медри уже в пути?

— Дарр присмотрит за этим, — уверил его отец. — Сегодня ты сослужил Королевствам большую службу.

Кедрин был счастлив и позволил отвести себя туда, где сидели король и Эшривель.

— Несомненный победитель! — Дарр улыбнулся, подавшись вперед, и добавил потише: — Я в долгу перед тобой, Кедрин. Теперь у Хаттима нет выбора, кроме как действовать в согласии с нами.

Кедрин низко поклонился, снова почувствовав на себе взгляд Эшривели. Легкая улыбка играла в уголках ее рта. Он хотел сказать что-нибудь изысканное о том, как его вдохновляла его красота, но прежде чем нашел подходящие слова, она заговорила сама:

— А не следовало бы принцу Тамурскому посетить наших целительниц, отец? Он все-таки и сам не остался невредимым.

Голос ее был негромок и напевен. Кедрин беззаботно улыбнулся, давая понять, что его жалкие царапины не стоят внимания.

— Я здоров и цел, принцесса. Благодарю за беспокойство. На этот раз Эшривель ответила улыбкой, и одно это оправдало его участие в схватке. Но она покачала головой.

— Если ты должен защищать Королевства, принц Кедрин, тебе понадобится здоровая рука, чтобы держать щит.