Он поглядел на Бедира и Ярла и дал им знак говорить.

Бедир сказал:

— Я отправил весть Тепшену Лалу, чтобы по всему Тамуру разослали боевые знамена. Мы оставим некоторые силы в каждой пограничной крепости на случай налетов сандурканцев, но главные наши силы со всей поспешностью поскачут к Высокой Крепости.

— Мои кешиты встретят нас у Низкой Крепости, — сказал Ярл. — И когда Орда подойдет к воротам, ее достойно приветствуют.

— Мы надеемся померяться силами с варварами у Лозинских стен, — добавил Дарр. — Если Рикол и Фенгриф сумеют продержаться все это время, — а я молюсь, чтобы они продержались, — то мы приведем достаточно людей, чтобы даже Посланец не взял крепости. Если же мы их там не разобьем, если воинства Тамура и Кеша не прибудут вовремя, то они повстречают врага на Идре, между тем как галичане Хаттима преградят ему путь на юг. И он окажется между трех сил.

— Если ты вовремя доберешься до крепостей, — заметила Грания.

— Для этого мы обращаемся за помощью к Сестрам, — сказал ей Дарр. — Их помощь возможна?

— Пожалуй, — голос Грании прозвучал чуть неуверенней обычного. — Мы не пожалеем сил. Но между тем я отплыву с Кедрином и Бедиром на «Вашти». Я предпочла бы как можно скорее увидеть врага, и не стоит со мной спорить, король Дарр. Мои Сестры позаботятся о других судах, — полагаю, у вас займет немного времени погрузка людей и припасов.

Дарр с сомнением кивнул.

— Ты считаешь, это самое разумное?

— Вероятно, — ответила Грания. — Тебе не нужна я, чтобы собирать войско, а чем больше я узнаю о Посланце, тем лучше обеспечу помощь твоим силам, когда они прибудут.

— Быть по сему, — согласился король.

— Тогда, — провозгласила Сестра, соскальзывая со стула (столешница почти скрыла ее, когда она оглядывала лица по кругу), — я считаю, что пора в путь. Владыка Бедир мало что может сделать тут, но он и Кедрин весьма пригодятся в Высокой Крепости.

Кедрин не ожидал, что так скоро будет предложено отчаливать, но Бедир тут же вскочил на ноги.

— Сестра Грания говорит дело, — заметил он. — Ты позволяешь нам отправиться в путь, Дарр?

Дарр кивнул.

— Я высоко ставлю советы Сестры Грании. Ступай с моим благословением, Бедир. Прощай, принц Кедрин, и да пребудет с тобой Госпожа.

Кедрин поклонился, пораженный решимостью Дарра. Колебания, которые выказывал король еще недавно, исчезли: план кампании составился с невиданной быстротой, а с помощью Грании, «Вашти» сможет доставить его на север для сражений с Ордой куда быстрее. Несмотря на возможные козни Посланца, он испытал подъем. Предстоит битва, которая попадет в хроники Трех Королевств. А он — часть всего этого, и притом существенная. Кровь его пела, и единственное, о чем он жалел, что предстоит такое скорое отбытие, что вряд ли удастся поговорить с Эшривелью. Но такие свидания, решил он, можно отложить и до лучших времен. Ибо раз уж все Три Королевства опоясываются для войны, никакой другой искатель не получит времени, чтобы ее увлечь. А он, если уцелеет, вернется бывалым воителем, возможно, покрытым славой. И принц покинул палату с великими надеждами и пылким улыбающимся лицом.

Рикол вглядывался в ночь, которая казалась более плотным сгущением черноты, чем просто отсутствие света. Погода сменилась, словно переход от лета к осени отметил отбытие Бедира и Кайтина. С тех пор, как они отплыли на юг на «Вашти», дни постепенно укорачивались, солнце все раньше заходило за гордый хребет Западных Лозин. Но увядание природы не могло вызвать такой тьмы; он мозгом костей чувствовал, что за этим мраком стоит нечто большее — и весьма скверное. По ущелью Идре бежал ветер с севера, достаточно крепкий, чтобы огни факелов и жаровен на стенах Высокой Крепости плясали — словно бы струи ветра проголодались и посягали теперь на саму крепость. Ветер нес прохладу, он порывами пролетал в бойницы и меж зубцами гребня стены, свистел над острыми верхушками скал. Рикол плотнее запахнул тяжелый плащ вокруг отягощенного броней тела. Его лицо и голые ладони покалывало и пощипывало до немоты. Достаточно крепкий ветер, чтобы унести любую тучу, и все же на небе ни звездочки, ни луны — оно мглисто и непроницаемо, только тьма и тьма.

Рикол оперся локтями о промерзший камень, вытянув шею и пытаясь пронзить взглядом тьму. Ничего. Он слышал, как внизу, невидимая, громыхает река, мчась из Белтревана. Но, посмотрев туда, Рикол вздрогнул. Никаких отражений огней видно не было. Он задрожал не столько от холода, сколько от охвативших его скверных предчувствий, и направился к ближайшему наблюдательному посту.

У жаровни терпеливо топтались два часовых, закутанных в зимние плащи, которые он распорядился им достать. Капюшоны натянуты, солдаты кажутся безликими призраками в свете пламени. Они заметили его приближение и отдали честь. Рикол приветствовал их с большим энтузиазмом, нежели испытывал на самом деле — понимая, что и на них эта неестественная ночь действует гнетуще.

— Все равно, что наблюдать за туманом, командир, — ответил на вопрос, как проходит дозор, один из воинов (Рикол вспомнил, что его звали Демиол). — Они могут появиться прежде, чем мы что-то увидим.

— Но мы зато их услышим, — встрял другой. Риколу казалось, что его зовут Гайдар. Пар вылетал из губ в такт его взволнованным словам. — Или нет?

Рикол кивнул и сказал:

— Лесной народ редко нападает ночью.

— А этой ночью? — спросил Демиол.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил Рикол, услышав в его голосе сомнение. — Или испугался?

— Это… — не находя слов, Демиол пожал плачами, плащ зашуршал при его движении. — Непохоже на простую ночь.

Рикол воззрился на него, изучая лицо воина в сиянии жаровни, такое резкое от света и теней. Борода с проседью — перед ним опытный боец, давно привычный к ночным дозорам. Кордор, под началом у которого двадцать пять человек, весь этот участок стены. Не такой, кто поддастся чуть что ночным страхам. И все же что-то близкое к страху видится в знакомых глазах.

— Темнее обычного, — согласился он. — Но и только.