— Мне очень жаль, — проговорила Джуна. — Я вовсе не хотела пугать тебя. Как же мне вас убедить?

— Этого ты не можешь. И не должна. Мне надо видеть тебя такой, какая ты есть.

— Я хочу, чтобы ты стал моим другом, — сказала Джуна.

— Я — энкар, Иирин. У меня нет друзей. — Укатонен протянул ей пару сосудов для воды. — Пойдем, у нас много работы.

Анито помогла Моуки расстелить циновки. Этот удивительный, плодоносный, древний лес, населенный только энкарами, приводил ее в трепет. Все тут отличалось от деревенской жизни, все тут было стерильным и холодным. Тут не было ни бейми, ни тинок, тут не жили повседневной и шумной жизнью. Лес был слишком отрегулированный, слишком ручной. Он вышел из гармонии и пришел к совершенству. И это мучило ее. Она томилась по хаосу жизни в Нармоломе, где изо всех сил старались поддерживать равновесие в дикой природе, одновременно получая от леса все необходимое деревне.

Здесь же, где люди жили в условиях высокой плотности, ненужные растения и вредные животные просто безжалостно выпалывались, как сорняки. Анито понимала необходимость этого, но все равно ненавидела. Если таково ее будущее, то она вовсе не уверена, что хочет его. Теперь-то она поняла, почему Илто выбрал смерть, а не изгнание.

Раздался шорох и нерешительный, какой-то вопрошающий скрип у двери. Анито выглянула. Там стоял энкар с охапкой листьев для постели. Это был один из тех четырех, которые вели их через лес.

— Я подумал, что это может пригодиться, — сказал он. — А еще я принес воды на тот случай, если ты захочешь напиться.

— Большое спасибо, эн, — ответила она.

— Мы рады вам. Меня зовут Гаритонен.

— А я — Анито.

— Я знаю. Я видел, как Укатонен говорил, что ты станешь его ученицей. А я только в прошлом году кончил свое обучение.

— Было трудно? — спросила Анито, удивляясь, что он выдержал столь долгое пребывание вдали от дома.

— Сначала очень тяжело. Я все время вспоминал деревню и жуть как боялся жить здесь со всеми этими энкарами. Но потом меня заинтересовала работа. Когда я стал изучать практику энкаров, я перестал бояться и перестал чувствовать себя одиноким. Тут есть много такого, чему стоит научиться, и очень много интересных дел.

Рябь улыбки пробежала по коже Анито, когда она вспомнила, как Укатонен удивлял селян знанием деревенских событий, а на самом деле следил за деревней несколько дней.

— Думаю, я понимаю тебя, — сказала она. — Но тебе одиноко?

— Иногда, — признался он. Потом опустил глаза, и кожа его посерела. — Расскажи, какое оно есть, это новое существо.

— Иирин? Сначала она мало что понимала. Говорить не могла, еле-еле взбиралась на деревья. Но она быстро учится. Охотиться пока не научилась, плести корзины — тоже. Но успехи и тут есть.

— Я слыхал о состязании в Лайнане, когда копали землю. Это правда, что она измотала двух самых сильных бейми?

— Да, но она и себя довела до серьезной болезни. — Анито отвернулась, стыдясь. — Это была моя ошибка. Я рассердилась, когда деревенские начали издеваться над ней, и сказала, что она может копать землю лучше их всех. Тут мне гордиться нечем.

— Но вышло хорошо, да и ты чему-то научилась, разве не так?

Она ответила знаком согласия.

— Тогда не надо стыдиться. Знаешь, Укатонен очень высоко тебя ценит. Кстати, он меня очень многому научил в отношении аллу-а. Я ведь даже не подозревал, что там есть чему учиться. Он вообще один из самых опытных в Совете Трех Рек.

— Я полагала, все энкары таковы, — сказала Анито, вспомнив спокойную силу его эго.

— Мы лучше деревенских разбираемся в аллу-а, но Укатонен избрал его своей специальностью. — Гаритонен протянул ей руки. — Хочешь, сольемся?

Анито почувствовала влияние Укатонена сразу же, как только вошла в контакт. У Гаритонена была сила Укатонена и его хватка, но ему не хватало полной уверенности в себе. И еще ощущался привкус какой-то бесшабашности, радости и даже проказливости, чего у Укатонена и быть не могло. Чувствуя это, она поняла, как долго прожил Укатонен и каким одиноким он чувствует себя.

— Он ведь в тебе нуждается, знаешь? — спросил Гаритонен, когда они вышли из контакта. — Когда он вернулся сюда полтора месяца назад, то удивил меня — я еще никогда не видел его таким спокойным. Ты и то новое существо, которое вы зовете Иирин, дали ему что-то, что заняло его ум. Иирин — новая и ни на что не похожая, и ты — молодая и любознательная — очень сильная комбинация.

Анито отвернулась, одновременно и польщенная, и сконфуженная этим комплиментом.

— Спасибо, — сказала она, глядя на Гаритонена. — У Укатонена я очень многому научилась.

— Я знаю, — ответил тот. — Я понял это, как только мы вошли в контакт.

В углу раздался щелчок. Это Моуки включил говорящий камень и играл с ним.

— Что он делает? — спросил Гаритонен.

— Это один из говорящих камней Иирин. Она научила Моуки играть с ним.

— Но для чего это?

— Иирин говорит, что она держит там свою память, чтобы суметь передать своему народу все, что она тут узнала, ничего не пропустив.

Гаритонен сел на корточки возле Моуки.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда бейми поднял глаза.