Анито подавила смешок. Сразу видно, что Миато занимает свой пост недавно. Ее ситик никогда бы не дал такого ко многому обязывающего обещания, особенно энкару.

— Я хотел бы взять Анито, Иирин и Моуки на месяц-полтора с собой.

— Тогда Анито пропустит брачный сезон.

— Она нерестилась с лайли-тенду. Я приведу ее обратно, чтобы она успела вовремя отложить яйца, так что Нармолом не понесет ущерба и получит своих нейри. Моя просьба очень важна, иначе я не обратился бы к вам с нею. Другие энкары тоже хотят познакомиться с новым существом и поговорить с Анито об Иирин.

Миато помолчал, погладил подбородок, будто обдумывая решение, которое, как знали все присутствующие, было давно уже принято.

— Когда вы уходите?

— С твоего разрешения, кене, завтра.

Миато высветил знак согласия.

— Благодарю тебя, кене, — сказал Укатонен. — Энкары в долгу перед тобой за твою благожелательность.

Разговор перешел на местные дела. Укатонен расспрашивал о жителях деревни, проявляя удивительное знание событий, имевших место уже после его ухода из Нармолома. На старейшин это произвело сильное впечатление, но Анито была уверена, что Укатонен, прежде чем прийти в деревню, несколько дней внимательно наблюдал за нею.

Анито сделала тинкам знак убирать еду. Когда остатки еды и блюда были убраны, она спустилась вниз, легла в свою теплую и влажную постель и мгновенно уснула.

Укатонен разбудил Моуки и Иирин рано утром. Джуна, еще сонная, привстала на своей постели.

— Что это? — спросила она, зевая.

— Начинай складывать вещи. Мы уходим в поход. Энкары хотят тебя видеть.

Джуна взглянула на Анито, которая еще спала на своем лиственном ложе.

— Пусть поспит, — сказал Укатонен. — Вчера она легла спать очень поздно.

Они сложили в мешки те дары деревни, которые Укатонен получил еще раньше. Сделав это, Моуки приготовил легкий завтрак из фруктов и сотового меда, а потом разбудил Анито.

Деревенские провожали их до выхода из дупла, а потом и до границ Нармолома, от души желая им счастливого пути. Нинто была последней, кто попрощался с ними. Она дотронулась до плеча Анито.

— Да будет твой путь легок, — сказала она. — Возвращайся скорее.

Джуна видела, что Анито ответила подруге той же лаской.

— Вернусь, — сказала она и повернулась лицом к цели путешествия.

Они двинулись на север в глубь материка, туда, где высились одетые в зелень горы. Спустя неделю, пройдя весьма тяжелый путь, путники пересекли низкую древнюю горную гряду со сглаженными вершинами. Там были уже совсем другие джунгли: деревья выше и с более широкими кронами, чем те, к которым привыкла Джуна. Ветви деревьев были покрыты эпифитами и густо усыпаны плодами.

— Это лес энкаров, — сказал Укатонен, когда Джуна обратила внимание на изменившийся характер леса. — Тайфуны сюда не заходят. От них защищают те горы, которые мы недавно пересекли.

— Немного похож на лес возле деревень, но только более ухоженный.

— Мы собираем семена самых сильных и самых плодоносящих деревьев как на побережье, так и в глубине материка, — сказал Укатонен. В течение тысяч поколений мы отбираем и улучшаем их. Гуано от лайли-тенду и зеленый камень от людей гор делают землю плодородной. Энкары занимаются этим с незапамятных времен. Нам приходится кормить больше народу на меньших лесных площадях, чем это бывает в деревнях, а расширять свои границы нам некуда, как это делают на-тенду, когда джунгли вблизи деревень становятся менее продуктивными.

— Но я думала, что энкары бродят в одиночку, — удивилась Анито.

— Очень часто, но иногда нам требуется место для отдыха или для встреч с другими энкарами. Тогда мы приходим сюда или в какую-нибудь из других наших долин вблизи берега и отдыхаем, учимся и готовим новых энкаров. — Укатонен помолчал, а потом сказал: — Вам придется тут немного подождать. Я дам знать остальным, что мы уже пришли.

Он взобрался на вершину дерева и испустил громкий, низкий и раскатистый крик. Прислушался и повторил снова. Где-то вдали раздался ответный крик. Укатонен отозвался на него.

Через полчаса, прыгая по верхушкам деревьев, появились четыре энкара. Они приветствовали Укатонена объятиями и дружескими касаниями костяшек пальцев.

— Анито, Иирин, Моуки, — сказал Укатонен, — это Опатонен, Бесатонен, Гаритонен и Хутатонен.

Каждый из энкаров поднимал подбородок, когда произносилось его имя. Все были выше деревенских тенду и обладали вытянутыми серьезными лицами. Они двигались с непринужденной грацией, свойственной Укатонену. Даже если б Джуна вообще ничего не знала о тенду, она поняла бы, что Укатонен и эти четверо принадлежат к какой-то особой и родственной группе.