Желто-серый блик прошел по телу Укатонена.

— Я знаю, кене. Это моя проблема. И я должен выбрать между этими двумя. — По его телу прошла улыбка. — Я надеялся, что твой совет мне поможет. Думаю, что придется говорить с ними обоими.

Сначала они отыскали Нинто. Она сидела в своей комнате — плела веревку. Нинто отложила работу, когда они вошли, и предложила им фруктового сока.

— Кене, я хотел бы поговорить с тобой о том, что бы ты сделала, если б стала главной старейшиной?

Уши Нинто растопырились, и она порозовела от неожиданности. Он долго переводила глаза с Укатонена на Анито и обратно.

— Почему ты говоришь со мной об этом? Есть гораздо более опытные и мудрые старейшины, из которых и следует выбирать.

— Потому, что я считаю тебя достойной, — ответил Укатонен. — Хочешь ли ты стать главной старейшиной?

Анито видела, как пробегает по Нинто тень нерешительности.

— Было бы честью для меня идти по следам моего ситика, эн. И я очень люблю Нармолом. Но…

— Что «но»?

— Верно ли, что ты берешь с собой Анито, чтобы сделать из нее энкара?

— Да, кене, мне придется это сделать. Она нуждается в обучении, чтобы получить статус энкара к тому времени, когда вернутся новые существа, с которыми ей придется иметь дело.

— Тогда я уйду вместе с ней и стану энкаром. Я не хочу быть среди претендентов на место главного старейшины. Я сказала бы об этом и раньше, знай я, что ты думаешь обо мне.

— Нет! — запротестовала Анито. — Ты не должна этого делать, Нинто. Пожалуйста, не покидай из-за меня Нармолом!

Опять по телу Нинто прошла рябь улыбки.

— Это моя жизнь, Анито. Я хочу уйти с тобой и учиться всему, что касается нового народа. — Она поглядела на Укатонена. — Тебе ведь нужно как можно больше людей, которые знакомы с ними. Я знаю Иирин лучше всех в деревне, кроме Анито.

— А как же Нармолом? — воскликнула Анито. — Как же Баха?

— Баха готов стать старейшиной и будет заботиться о моей атве. Мне будет не хватать Нармолома, но без тебя и без нашего ситика он опустеет для меня. Укатонен и Иирин научили меня, что жизнь существует и за пределами Нармолома. Время бежит, и если энкары примут меня…

— Они с радостью сделают это, — сказал энкар. — Нам очень нужны такие старейшины.

— А кого вы еще прочили на место главного старейшины? — спросила Нинто.

— Миато.

— Хороший выбор. При нем Нармолом станет еще краше.

— Спасибо, — сказал Укатонен. — Нинто, я хочу, чтобы ты знала: ты еще не связана словом. Если хочешь изменить решение, то можешь.

Нинто покачала головой:

— Я решила.

Укатонен показал, что понял и что благодарен.

— Мне надо сообщить Миато, что он — мой выбор на место главного старейшины.

После обычных выражений протеста в связи со своей неподготовленностью Миато согласился занять это место. Деревенские удивились, но были довольны выбором энкара. Ловкость и скорость, с которыми Миато отрастил себе новую ногу, произвели на всех большое впечатление. Их поразило и то, какую цену запросил Укатонен за свое решение. Вместо того чтобы потребовать кого-то из деревенских старейшин в энкары, как это обычно практиковалось, Укатонен попросил, чтобы следующие пять новых старейшин были мужчинами, а семеро тинок, которых возьмут в бейми, тоже были самцами.

Цвета, в которые окрасились нынешние старейшины-самцы, выразили подавленный протест. Дело в том, что они в сезон нереста очень высоко ценились именно по причине своей малочисленности, и деревенские самки тащили им множество даров за благосклонность. Зато самки были теперь в полном восторге.

Пир в честь избрания Миато был невероятно пышен. Благодарные селяне принесли множество даров Укатонену — консервированные деликатесы и всякую всячину — что было принято им с благодарностью. Жители деревни устроили кворбирри, излагавший историю Нармолома. К удивлению и радости Анито, последний акт повествовал о том, как Илто нашел в лесу новое существо и как он умер. Такова была новая глава, добавленная к официальной истории деревни. Роль Илто исполняла Нинто, а Укатонен играл роль нового существа, да так, что жители много и охотно смеялись. С ролью он справился отлично, хотя и имел всего лишь один день на подготовку. Иирин прекрасно поняла все, что делал Укатонен, и хохотала вместе со всеми жителями деревни. Она присоединилась к восторженной ряби аплодисментов после окончания представления.

Наконец праздник кончился, и Анито отправилась в свою комнату, оставив Иирин и Моуки помогать в уборке остатков пира. В комнате оказался Укатонен, укладывавший свой мешок.

— Ты уходишь? — спросила Анито, когда он поднял глаза.

Укатонен ответил утвердительно.

— Но… почему?

— Я пробыл тут долго. У вас теперь есть главный старейшина, и я, если останусь, буду ему мешать.

— Куда же ты пойдешь?

— Побываю в нескольких соседних деревнях, потом поговорю с другими энкарами. Им следует знать об Иирин.

— Но тебе же будет одиноко! — воскликнула Анито.

Укатонен изобразил на груди пожатие плеч.

— Я энкар. Привык к одиночеству. — Он положил в мешок еще что-то и туго затянул его. — Я оставил кое-какие подарки, которые не мог унести с собой. Ты сохранишь их до моего возвращения?

Анито ответила согласием, стараясь скрыть серую пелену печали.

Укатонен вскинул мешок на плечи.

— Жди меня к концу месяца менандо. — Он выглянул за дверь. — Отлично, почти все спят. Я хочу уйти потихоньку. — Он вышел на балкон. — Проводишь меня до вершины, кене?