К отцу Сергию приблизился стрелецкий сотник Елисей Ярцев, косолапый и приземистый, с обвисшими щеками.

– Отец архимандрит, дозволь прогуляться со стрельцами до города, разузнать, в чем дело.

Пожевав морщинистыми губами, отец Сергий проскрипел:

– Пожди малость. Не пристало государевым слугам до просьб унижаться.

– А мне сдается, недоброе замышляют соловчане, - настаивал сотник.

– Что могут сделать мне плохого в Зосимовой обители? Подумай, не могли же соловчане дойти до того, чтобы угрожать нам смертью.

Вмешался Успенского собора поп Василий:

– Полно тебе, отец архимандрит! Ты, видно, решил, что нас колокольным звоном встречать будут, а мы ведь не мед везем.

– Не год же тут сидеть, у подворотни!
– зашумели другие.

Отец Сергий помигал глазками, пожевал губами.

– Ин, ладно. Отпущаю сотника со стрельцами на берег. Сам, однако, пойду с ними.

– Отец архимандрит!
– решительно заявил поп Василий.
– Мы тебя одного не пустим и пойдем все вместе.

Так они препирались некоторое время, пока отцу Сергию не надоело, и он махнул рукой: делайте, что хотите.

Вся свита повалила на берег и направилась к Святым воротам, которые оказались запертыми.

Ярцев попробовал плечом, створки не поддавались. Тогда он взял у одного стрельца ружье и стал изо всей силы бить прикладом в железные жиковины ворот.

Медленно приоткрылось крохотное окошечко, хриплый голос спросил:

– Чего надо?

– С государевым указом архимандрит Сергий!
– рявкнул в окошечко сотник.
– Отворяй!

– Таких архимандритов не ведаем, - прохрипело за воротами, и окошечко захлопнулось.

Ярцев заорал:

– Да что вы, черти! Мы по государеву указу прибыли!
– и снова принялся колотить прикладом.

Внезапно ворота распахнулись, взвизгнув петлями, и пришлось царским посланникам еще раз удивиться. Перед ними во всю ширину арки стояли вооруженные соловчане: монахи, трудники, работные люди - лица суровые, неприветливые. Вперед выступил широкоплечий остроглазый чернец. Широкая ладонь его покоилась на рукоятке большой старинной сабли.

– Кто привез государев указ?
– строго спросил он.

Архимандрит Сергий, совершенно обескураженный тем, что никто не подошел к нему для благословения, произнес запальчиво:

– Аль забыли чин и устав, братья иноки? Не велика честь этак-то встречать государевых слуг.

– Все мы - царские слуги.
– Корней протянул руку.
– Давай сюда указ.

Отец Сергий аж побелел от ярости, вздернул козлиную бороденку, зашипел:

– Убери длань, нечестивец! Я послан государем и патриархом и указ прочту самолично черному собору. Прочь с дороги!

Корней усмехнулся.

– Пропустите старца и проводите в Преображенский собор. Елизар, обратился он к рослому улыбчивому мирянину, - ударь в колокол для большого собору.

Елизар Алексеев побежал к звоннице.

– Они со мной, - кивнул отец Сергий на свою свиту, - впустите их.

– Не выйдет, архимандрит, - сказал Корней, становясь на пути старца, видишь ли, у нас в обители гостям жить негде. Впрочем, для дюжины человек место найдется.

Стрельцы с сотником подались было вслед за архимандритом, но их бесцеремонно оттеснили в сторону.

– Эй, служилые! Ай-ай, нехорошо... В святую обитель с оружием лезете, рази ж можно?..

Человек шесть все же пропустили, отстегнув у них сабли и отобрав ружья. За воротами их окружили и повели в дальний угол двора.

– Куда вы нас, братцы?
– стрельцы беспокойно вертели головами.

– Отдохнуть вам не мешает. Поди-ко, приустали с дороги. А вот для вас келеечки. Сосните часок-другой...

Затолкав стрельцов в каморки, которые когда-то использовались как чуланы, миряне заперли двери и поставили надежный караул.

Остальной свите пришлось вернуться на лодью: ворота перед ними захлопнулись, и на стук никто не отзывался.

– Как бы не убили в самом деле отца Сергия, - волновался поп Василий.
– Ох, господи, спаси и сохрани его!

– И нас тоже заодно!
– подхватил один подьячий и показал пальцем. Глянь на стену - никак в нас целят...

Из крепостных бойниц прямо в души государевым посланцам смотрели черные ружейные зрачки.

Спасо-Преображенский собор был полон народу, стояли даже на клиросе, на амвоне.