В сундуке у Дэнуца таились всякие сюрпризы. В кармане каждой курточки лежал золотой наполеондор; серебряная копилка, подбитая лиловым бархатом, была наполнена серебряными монетами; коробка английских конфет; плитки шоколада "Вельма Зухард"; жестяная банка с драже "Марки"; мешочки с лавандой; душистое саше для носовых платков... Добрая половина души старинного шифоньера отправлялась в пансион вместе с сундуком Дэнуца, а он и не знал об этом.

–  Аника, открой окно, надо немного проветрить.

Красный осенний закат и громкое воронье карканье воскрешали в памяти картину гигантского поля битвы, усеянного убитыми и ранеными. Оттуда веяло холодом.

Госпожа Деляну заперла сундук и проверила замки.

–  Аника, закрой шкаф.

Шкаф был полон мятых газет, как номер гостиницы после отъезда постояльца.

–  Господи, барыня! Бог с вами! Дайте я задвину.

Госпожа Деляну отодвигала сундук с середины комнаты к стене.

–  Ничего, Аника, а ты лучше подмети пол.

–  Барыня, - спросила Профира, войдя в комнату с зажженной лампой, - где мне постелить сегодня барчуку?

–  Как где? Здесь... Что он, гость?

–  Да ведь матраца нет!

–  Цц! Возьми с другой кровати.

Госпожа Деляну еще раз окинула взглядом комнату, задержав его на сундуке, готовом к отъезду: он выглядел тяжелым; так же тяжело иногда бывает на душе.

Избегая света лампы, она вышла из комнаты.

Аника и Профира многозначительно переглянулись.

* * *

Дед Георге рассказывал сказку о тех временах, когда Господь Бог жил среди людей и бродил по земле вместе со Святым Петром в обличье и одеянии нищего.

Все трое, сидя на лавке, слушали его внимательно и сосредоточенно. Дед Георге сидел на низенькой скамейке, спиной к очагу, лицом к детям. Они больше слышали его, чем видели, потому что свет в комнате делался все слабее, опускались сумерки, сначала совсем светлые, потом голубоватые и, наконец, синие, как слива, а окошечки в доме были очень маленькие. Пепел посеребрил в очаге кучку красноватых углей, окутав их сединой.

В ушах у детей звучали голоса разных людей: добрых и злых, равнодушных и милосердных. Всех повстречал Господь на дорогах сказки, со всеми поговорил - и пошел дальше. И ни один из путников не слышал, как бились сердца троих детей, в ушах у которых, словно три маленьких серебряных колокольчика, звенело: "Вы говорите с Богом! Вы говорите с Богом! Вы говорите с Богом!"

И волшебная сказка отправилась дальше, вместе с тенью нищего Бога, бредущего по белым дорогам земли.

Когда Святой Петр обращался к Богу, дед Георге вставал, низко склоняя белую свою голову в знак глубокого смирения и послушания. И голос Святого Петра и его почтительность были так похожи на голос и речь самого рассказчика, что дети, слушая сказку, тут же вспоминали деда Георге и улыбались ему, хотя они его и не видели. А голос Господа Бога не был похож ни на один из известных им голосов, и все же это был голос близкого человека.

Господь говорил на мягком деревенском молдавском наречии, шепотом, отчетливо, но шепотом; три пары ушей и три головы, обращенные к нему, внимательно вслушивались в его речь.

...В сказке наступала ночь, как наступала ночь за оконцами дома деда Георге. Стоя у порога ветхого домика, Господь просил приютить и накормить его.

–  Входите, люди добрые, входите. Место, слава Богу, есть. А вот еду мне взять неоткуда, ведь я бедная вдова с тремя детьми.

Дед Георге распахнул дверь. Господь и Святой Петр вместе с ночным ветром вошли в гостеприимный домик, где трое детей плакали от голода. А женщина пекла лепешку из золы, чтобы обмануть их голод.

–  ...Только собралась бедная женщина вынуть из очага жалкую лепешку, и что же она видит?..

Широко раскрытые и сияющие, словно солнце, глаза детей ждали продолжения.

–  ...Хлеб величиной с солнце... Свершилось чудо. Нищий, сидевший у очага, оказался самим Господом Богом.

Молчание и тьма кромешная.

–  Дед Георге, где ты? - громко позвала Ольгуца.

–  Здесь я, барышня.

Ольгуца провела ладонью по глазам. Ее пронзил страх, что дед Георге и есть сам Господь Бог и что она его потеряла.

* * *

–  Дед Георге! - послышался вдруг голос из-за двери, прервав долгое молчание.

–  Это мама, - шепнула Ольгуца, соскакивая с лавки. - Прячьтесь скорее! Сюда-сюда! Готово, дед Георге!

–  Целую руку, барыня. Давненько вы здесь не были! - встретил дед Георге госпожу Деляну, которая вошла в комнату с тремя пальтишками в руках.

–  Ничего, и без меня есть кому приходить сюда! Где же они?

Дед Георге окинул взглядом комнату...

–  Было здесь трое козлят, да, видать, съел их серый волк!