У него под кроватью спала кукла, в которую Моника вложила всю свою любовь, юную и нежную, как первая майская черешня, и которая была совершенно обезображена стрижкой и нарисованными первым номером Хардмута усами и бородкой.

* * *

...Дэнуц горько плачет. Ольгуца догоняет его и наносит ему удар в спину кулаком и ногой. Дэнуц молча переносит удар. Он прекрасно знает, что заслужил его.

–  Ты что плачешь? - миролюбиво спрашивает Ольгуца, кладя руку ему на плечо.

–  Полно, Дэнуц! Давай помиримся.

И они целуются. Дэнуц хочет что-то сказать... но не может вспомнить, что именно!

Они прогуливаются по двору; на этот раз они держатся за руки, как образцовые брат и сестра. Дэнуц видит, что Ольгуца его союзница, и ему очень жаль, что он должен что-то скрывать от нее. Вот только он не помнит, что именно!

–  Зачем тебе ехать в Бухарест? Это несправедливо!

–  Так хочет мама! - сокрушенно вздыхает Дэнуц.

–  Но я не хочу.

...Они оба бегут к деду Георге. Ночь темная, хоть глаз выколи, но Дэнуц не боится, потому что Ольгуца рядом с ним.

Вот они и добежали. Но странно! Домик деда Георге светится в черной ночи, словно луна.

Они стучатся в дверь. У Дэнуца колотится сердце. Вдруг дверь сама отворяется, и под навесом появляется дед Георге. Ольгуца и Дэнуц падают на колени перед Богом, потому что дед Георге и есть сам Господь Бог.

Они целуют ему руку.

Ольгуца говорит, что к Дэнуцу несправедливы, что его хотят отправить в Бухарест и что поэтому они убежали из дома. Господь зовет их к себе в дом.

Ольгуца и Дэнуц сидят на лавке; Господь на низенькой скамейке. Вдруг появляется ангел со змеем Дэнуца в руках. Это тот самый змей, у которого Ольгуца перерезала веревку.

Бог смотрит на Дэнуца. Дэнуц кротко улыбается.

Появляется другой ангел с куклой в руках. Дэнуц дрожит от страха.

Господь сажает куклу на колени, проводит рукой по ее лицу, и вдруг вместо лица с нарисованными усами и бородкой появляется сияющее улыбкой личико Моники. Вот только у нее нет волос.

Господь Бог засовывает руку в печку, достает горсть раскаленных углей и кладет на стриженую головку Моники.

Дэнуц закрывает глаза. Неужели Моника сгорела? Нет. У нее выросли новые косы.

Господь дарит куклу Дэнуцу и змея - Ольгуце... Так, значит, Моника осталась куклой?..

Слышится стук в дверь. Их разыскивают домашние. Ольгуца хмурится. Дэнуц вздрагивает. Только Господь Бог улыбается.

Что делать? Дом окружен со всех сторон. Герр Директор, отец и мать изо всех сил стучат в дверь.

Ничего не замечая, Господь снимает с гвоздя образок, превращает всех троих в нарисованных святых и вешает образок на место. Теперь пускай ищут!

Герр Директор вставляет в глаз монокль и осматривает комнату.

Дэнуц подмигивает святым. Святые умирают со смеху.

Герр Директор всматривается, замечает икону и крестится. Святые подталкивают друг друга локтями и хмурятся так сердито, что Герр Директор снова крестится.

Они сумели обмануть Герр Директора!

А вот и мама! Она тоже смотрит на них... но что-то уж очень пристально.

Святые моргают глазами.

Мама берет в руки икону, склоняется над ней - при этом Дэнуц отчетливо различает запах ее духов - и целует Дэнуца в лоб.

–  Ну, Дэнуц, вставай, - прошептала госпожа Деляну, лаской встречая это последнее пробуждение в родительском доме мальчика с каштановыми кудрями.

* * *

Хотя близилось утро, дом все еще был погружен в ночную темноту.

Женщины вошли в прихожую с зажженными лампами, за ними Ион и Прикоп, второй конюх. Несмотря на знаки и просьбы госпожи Деляну, сапоги Иона и Прикопа громко стучали по полу, грозя нарушить сон девочек.

Аника и Профира, тепло одетые, с закутанными в черные платки головами, казались сонными, невыспавшимися.

Дэнуц, бледный, облаченный в синий бархатный костюм с жестким отложным воротником и изящным галстуком, завязанным бантом, рассеянно озирался вокруг. Он то и дело с недовольным видом облизывал сухие губы: по ошибке он налил в стакан с водой слишком много зубного эликсира, и ему пощипывало десны.

Сквозняк задувал огонь в лампах. Сундук с постельными принадлежностями был вынесен во двор. Али вбежал в дом через открытую дверь. Никто его не гнал.

Люди подняли сундук в комнате Дэнуца. В тишине, нарушаемой лишь стуком сапог, тени людей, которые несли сундук, выглядели зловеще.