– Он скоро станет Президентом, - тихо отозвался он и, отведя глаза в сторону, ещё более тихо добавил: - Он очень сильный человек.

– Сволочь он, - спокойно отозвался я.

Доктор вздрогнул и покосился на меня.

– И что?
– хрипло выдавил он.

– Ничего. От редакции у меня было задание собрать о нём материал. Я собрал, но материал неожиданно превратился в бомбу. Мой любезный друг-редактор предал меня, позвонил и сдал Брынчалову. Надо разбираться в людях, а я никогда этого не умел, - я потерянно улыбнулся.
– Угостите лучше сигаретой.

– Здесь не курят, - автоматически ответил он, потому что сам достал сигареты, одну взял себе, другую протянул мне.

– Это почти частная клиника, - задумчиво произнёс он, выпуская клуб дыма.
– Во всём этом замешаны слишком большие силы...

Я рассмеялся:

– Вы рассуждаете, как Пилат, умывающий руки.

Он обиженно посмотрел на меня.

– Через год он будет президентом, а этот материал настолько протухнет, что уже никому не причинит вреда. А вам зачем это надо?
– он настороженно посмотрел на меня.

– Я не играю в героя, - ответил я.
– Я делаю свою работу. Делаю честно. И если я уверен, что какой-то человек - мразь, не буду скрывать, буду бороться против него.

Он стал смотреть на дверь - обитый войлоком тёмный прямоугольник.

– Ладно, доктор, к чему всё это ворошить?! Вам лучше не знать. Оставайтесь чистеньким - здесь надо соблюдать гигиену!
– в моём голосе прозвучал сарказм.
– Обещаю быть неопасным.

– Вы тот человек, которому больше всех надо?
– зло усмехнулся доктор.

– Нет, просто во мне заговорила моя прежняя память. Устал я, доктор, каждый день купаться во лжи, которой нас щедро снабжают. Я просто хотел сказать правду.

– Об одном человеке? Это ещё не вся правда.

– Пусть это будет началом. Нашему времени нужен свой Разин.

– На что вы надеялись?

– Правильнее было бы спросить - на кого, - поправил я.
– На друга-редактора. В Америке за такую информацию я мог бы безбедно прожить всю оставшуюся жизнь.

– Вы вместе с редактором учились?

– Когда-то...

– Я вам скажу правду, - он глубоко затянулся, докуривая сигарету.
– У меня действительно есть инструкция. Я должен лечить вас год. Лечить на словах!
– он сделал ударение.

– Побег возможен?

Он грустно улыбнулся и покачал головой:

– Исключено - отсюда ещё никто не выходил раньше времени.

– Я попробую.

– Лучше не пробуйте!
– посоветовал он.

– Посмотрим. Я здесь один такой?

Он ответил на другой, ещё не заданный мной вопрос:

– Вы не понимаете - когда вы выйдете отсюда, вы будете другим человеком.

– Вот как - с катетером в попе и с пузырями на губах?

Он нахмурился:

– Не таким - чуть-чуть другим.

– Я не понимаю этого вашего "чуть-чуть"!
– раздражённо ответил я.
– Вам нравится такая работа? Хорошие хоть бабки получаете?

Он закурил вторую сигарету. Его лицо скрылось в дыму, из которого донёсся голос:

– На хорошую жизнь хватает.

Я громко рассмеялся:

– Спасибо за правду. Не боитесь, что когда-нибудь и вас выпустят чуть-чуть другим?

– Нет... Я пытаюсь вам помочь.

– Вот как? Чем?

– Не хватает каких-то документов. Сегодня звонил Брынчалов и предложил компромисс.

– Он боится, что их всё-таки могут опубликовать. Пусть боится, сволочь - не нужны мне его компромиссы!

– Если вы отдадите ему документы, можете идти на все четыре стороны.

– Вам не противно повторять мне его слова?

Он затравленно посмотрел на дверь.

– Свобода хороша, только для всех она почему-то разная: одним всё, а другим - почти ничего... Хозяева и рабы... Всегда, во все времена...

– Вы не хотите быть рабом?

– Хозяином тоже. А вот вы - раб! Уходите - я устал и хочу спать!

– Это ваш ответ?

– Да, пошлите Брынчалова в задницу! От моего имени!

– Он скоро станет президентом.

– Вы получите то, что хотите. Каков народ, таков и его правитель. Уходите!

– Вам оставить покурить?

– Нет, спасибо, - ответил я, хотя курить ужасно хотелось.