Узнав об этом, Гаврилов моментально перевёл офис в другое место.

Бизнесмен арендовал пассажирский самолёт, организовал постоянный чартерный рейс Минводы - Тель-Авив, нарушая при этом все мыслимые и немыслимые законы. Полёты проходили без какого бы то ни было таможенного и пограничного контроля.

Не знаю, как вы, но я вряд ли подружился бы с таким человеком. Одно его прошлое говорит само за себя - в 1980 г. областной Карачаево-Черкесский суд приговорил Гаврилова к 10 годам лишения свободы. Он был признан виновным в хищении госимущества, мошенничестве, взяточничестве и злоупотреблении служебным положением.

Под стать ему и наш второй герой - глава фирмы «Эльбрус» Яков Гольдберг. Гольдберг провёл в местах не столь отдалённых целых 11 лет. Среди других статей в его деле фигурировал и бандитизм.

Впрочем, преступниками эти люди были раньше. На момент проверки они обрели статус уважаемых граждан, с которыми считалось всё местное руководство.

Между прочим, деньги на развитие дела Гаврилов получил от израильтян. А как же иначе, ведь Гаврилов - член Общественной палаты при президенте России? Глава ельцинской администрации всякий раз, приезжая на Ставрополье, прямо из аэропорта мчался к нему с визитом.

Имя Филатова «новые русские» использовали при каждом удобном случае: для них открывались любые двери. На Ставрополье отлично знали: связываться с Гавриловым и Гольдбергом - себе дороже. Как говорится, подальше от царей - будешь целей. Чуть что - мигом нажалуются Филатову или израильскому послу. Ведь вызвал же Гаврилов одним телефонным звонком посла в Пятигорск, когда решался вопрос об экстренной отправке беженцев-евреев из Чечни в Израиль...

Скверная репутация друзей отнюдь не смущала главу президентской администрации. Скорее наоборот. Он постоянно встречался с ними, созванивался, помогал чем мог.

Ставропольцы тоже не оставались в долгу. В районе Николиной горы, под Москвой, Филатову был построен шикарный коттедж. Только по самым скромным оценкам, обошёлся он в миллион долларов. Платил, разумеется, не Филатов. Дом начинал возводить Гольдберг. Потом, когда почувствовал, что деньги тают как снег, перепоручил важную миссию Гаврилову. Сам Филатов при каждом удобном случае утверждал, что дачу он якобы воздвигал на полученные в банке кредиты.

Возникает резонный вопрос: а для чего, собственно, расчётливые бизнесмены шли на такие траты? Всё очень просто.

Как я уже сказал, дружба с Филатовым была для них своеобразной индульгенцией. Нечто вроде депутатской неприкосновенности. К тому же с помощью главы ельцинской администрации они при желании могли достать и луну с неба. Когда после провала в Будённовске летом 1995 г. ставропольский губернатор Кузнецов был отправлен в отставку, Гаврилов попытался посадить на его место своего человека - «ручного» вице-губернатора Коробейникова. Он специально возил «претендента на престол» в Израиль, устраивал смотрины. На земле обетованной дали добро.

Тогда Коробейникова снарядили и отправили в Москву. При себе он имел чемоданчик с неплохим содержимым - 300-350 миллионов рублей наличными. Эти деньги предназначались чиновникам, которые могли бы помочь при назначении Коробейникова. Поддержки одного Филатова было явно недостаточно. Но вышла промашка. В аэропорту «Внуково» контролёры обнаружили огромную сумму. Ситуация получилась скандальная. Объяснить, откуда у него столько денег, Коробейников не мог. К счастью, никакие деньги бизнесменам не помогли.

Коробейникова дружно «прокатили». С горя он ушёл в глухую оппозицию - возглавил краевую организацию Конгресса русских общин, начал выступать с резкой критикой президента.

Хотел бы я посмотреть на Филатова, если бы ему удалось довести дела до конца. Усадить в губернаторское кресло ярого антиельциниста - такое иезуитство не прощается.

Неудача не сломила деятельного Гаврилова. Он решил не размениваться по мелочам, а податься в крупные политические деятели. Осенью 1995 г. президент концерна «ГРиС» был зарегистрирован краевым избиркомом как один из кандидатов в депутаты Государственной Думы.

Скорее всего, необходимое число голосов набрали бы, и Гаврилов одержал бы победу. Но тут в дело вмешались мы...

Согласитесь: когда руководитель администрации президента дружит с человеком, подозреваемым в связях с иностранной разведкой, это настораживает.

Филатов не мог не понимать, что, получив кабинет в Кремле, он перестал принадлежать самому себе. Любой его неверный шаг воспринимался отныне как «государственная линия», любая выходка бросала тень на власть - лично на президента. Понимать - понимал, но продолжал вести себя, как и раньше.