Похоже, охота пришлась Бабичеву по душе. В феврале 1993 г. благодаря его усилиям правительство наконец-то приняло решение о выплате немцам долга. 20% от полученной суммы - 367 тысяч 400 долларов - в Германию не вернулись. Согласно доверенности, выданной «Луитпольд Верке» Олегу Солодовникову, он имел право предоставить 20%-ную скидку в случае удачного завершения операции.

Легко догадаться, кому перешли эти деньги.

Лоббированием одной только сделки новые друзья ограничиться не пожелали. Они планировали «пробить» правительственное решение о постройке фармацевтических заводов.

Строили и иные, не менее ошеломляющие проекты.

Но вряд ли Бабичев догадывался, с кем он имеет дело...

Его «боевой товарищ» Олег Солодовников - личность занятнейшая. В 1982 г. он был осуждён на 4 года лишения свободы по статье 78 УК РСФСР - контрабанда. Солодовникова «взяли» на незаконном вывозе из Союза старинных икон и антиквариата.

Отсидев положенный срок, контрабандист вышел на свободу, женился на немке и эмигрировал в ФРГ. Там он тесно сошёлся с местными бизнесменами и в паре с Эрнстом Пиндуром открыл в СССР совместное торговое предприятие «Интероко». Было это в 1989 г. С начала же 90-х дела у Солодовникова пошли ещё лучше.

Каким-то неведомым образом ему удалось получить в столичном ГУВД полный карт-бланш на торговлю оружием. (Не забывайте: он несколько лет жил за рубежом, имел судимость!) Свою роль в очередной раз сыграло умение дельца «подкормить» нужных чиновников. Не случайно управление ГАИ выдало ему милицейские номера «МКМ» на личный «Мерседес». Талон-вездеход «без права проверки» (№ 000180). Столь подозрительные вещи не могли не привлечь внимание спецслужб. Блестяще провёрнутая вместе с Бабичевым операция по возврату долга «Луитпольд Верке» окончательно убедила их, что в истории Солодовникова пора ставить точку.

В октябре 1993 г. сотрудники Управления по борьбе с контрабандой и коррупцией Министерства безопасности провели обыски в офисе и на даче бизнесмена. Результаты не заставили себя долго ждать: было изъято большое количество незарегистрированного оружия - пистолеты Макарова, винтовки, оптические и инфракрасные прицелы, почти полторы тысячи единиц боеприпасов.

Сам Солодовников в это время находился в Германии. Естественно, узнав о случившемся, он предпочёл отсидеться за рубежом до лучших времён. Затаился и Бабичев. Он отлично понимал, куда может потянуться эта ниточка. Однако волновался Владимир Степанович понапрасну. Трогать личного друга премьер-министра в ФСБ не решились.

(Никакой вины оперативников тут нет - санкции на все мероприятия даёт осторожное руководство.) Для нас же таких препон не существовало. Поэтому, когда мы узнали о наличии материалов на Бабичева, моментально взялись за их реализацию.

Часть этих документов и легла в основу письма, направленного Ельцину по инициативе Степашина.

В письме говорилось, что СБП располагает проверенной оперативной информацией о причастности руководителя аппарата правительства РФ В. С. Бабичева к коррупции в высших органах власти. Рассказывалось о немецких деньгах, о поездке Бабичева за рубеж. Кроме того, упоминалось, как и когда Бабичев, будучи членом Верховного Совета, сопредседателем фракции «Коммунисты России», голосовал против президентской позиции. Против деполитизации армии и правоохранительных органов, против учреждения поста Президента РСФСР, против проведения выборов президента в 1991 г.

После ликвидации КПСС на VI съезде, в апреле 1992 г., Бабичев голосовал за признание работы правительства неудовлетворительной, за упразднение постов представителей президента на местах, за предоставление ВС права не только назначать, но и смещать премьера, за досрочное прекращение дополнительных полномочий президента Ельцина. На VII съезде, в декабре 1992 г., - за признание деятельности правительства неудовлетворительной, за статью 121-5 Конституции РФ, ставящую назначения ключевых министров под контроль Верховного Совета, за статью 121-6 Конституции РФ - о возможности беспроцедурного и немедленного прекращения полномочий президента в случае роспуска им органов законодательной власти. На IX съезде, в марте 1993 г., - за поправку в постановлении о референдуме, в соответствии с которым президент должен уйти в отставку, если соберёт менее 50% голосов от общего числа избирателей, за импичмент президенту.

Я описываю всё это подробно только для того, чтобы показать, как деформируется мировоззрение человека в зависимости от занимаемого им должностного положения.

Осенью 1995 г. письмо такого содержания легло на стол президенту...

Примерно через неделю после этого у меня в кабинете зазвонил телефон правительственной связи АТС-1.

– Слушай, Валерий Андреич, - сказала трубка голосом Степашина.
– Тут ко мне Бабичев приходил, за сердце хватался.

– Говорит: зачем Александр Васильевич так плохо обо мне думает? Я не такой. Я предан президенту, это всё неправильно.

Глава административного департамента замолчал, тяжело дыша в трубку. Ждал, что я отвечу.

– Сергей Вадимович, вы изменили свою позицию?

– Да нет. Я тебя хотел просто проинформировать... Жалко ведь человека... Может, зря мы с ним так.

Ситуацию я понял мгновенно. Степашин решил отыграть назад. Подстраховаться. Видимо, Бабичев понял, что оплошал.

Узнав от Черномырдина о происшедшем, он поспешил помириться с экс-директором. И... помирился. Даже подружился. А какие между друзьями могут быть счёты...