Увы! Корделия поняла, что с каждой новой встречей потрясение ничуть не уменьшается. Он не только заполнял собою все пространство, он сразу овладевал ее душой и разумом. Все прочие мысли и чувства тут же уходили — и оставался только он. Что за чувство он вызывал у нее, она не могла определить, лишь понимала, что оно всемогуще и от него никуда не деться.

— Подарок в последнюю минуту? — он кивнул на свитер в ее руках.

— Да, для вашей сестры, — коротко ответила она, заворачивая его в хрустящую бумагу и увязывая сверток серебристой лентой. И усиленно старалась сосредоточиться на том, что делали ее руки, не глядеть на него.

— Гайнор преклоняется перед вами, — заметил Гиль. — Ее восхищает ваша независимость, она завидует вам. Ведь ее постоянно гложут сомнения, сможет ли она, как вы, преодолеть трудности, не имея опыта и подготовки. Надеюсь, ее подарок вам понравился, она и тут исходит неуверенностью.

— Он очарователен. Но как вы узнали о нем?

— Она просила моего совета. Мне пришлось буквально оттаскивать ее от Картье (Фирма, владеющая в Англии сетью магазинов для богатых.).

— От души вам благодарна, — изрекла Корделия. Ее сарказм возник от неприятного ощущения: значит Гилю пришлось объяснять Гайнор, почему Корделия не следует дарить слишком дорогих вещей.

— За что же? Я просто не хотел, чтобы вы очутились в затруднительном положении.

— Это что-то новенькое. Мне казалось, что вы именно к этому стремитесь, не унималась она.

Он засмеялся.

— А вы все еще не можете забыть мне тот вечер в Морнингтон Холле? Полноте, неужели вы все еще держите на меня зуб? — он шутил мягко и примирительно. — Ну же, Корделия, где, в конце концов, ваше чувство юмора?

— Вовсе это не было забавным. Гиль, — Корделия твердо стояла на своем.

— Все зависит от точки зрения. — Склонив голову на бок, он внимательно разглядывал ее, и снова что-то порочное, как ей показалось, мелькнуло в его глазах. — Мир? Ведь Рождество — пора всеобщей любви и доброй воли. Закрывайте ваш магазин и пойдемте выпьем. А взаимные обиды забросим так далеко, чтобы они никогда не возвращались.

Ей пришлось улыбнуться, хотя она не собиралась доверять его миролюбию. Возможно, в его голове клубятся новые изощренные планы.

— Я очень устала, — попыталась отказаться она.

— Отлично. Выпьете — и отпустит. — Он подхватил ее пальто с вешалки. Пошли!

Ее руки сами собой вошли в рукава пальто, и она смогла лишь проговорить:

— Неужели вам всегда удается получить, чего пожелали?

— Как правило, — доверительно сказал он ей. Его рука легко, но твердо легла на ее плечо. — Если вы сразу идете туда, куда я вас веду, это упрощает вашу жизнь и экономит массу энергии.

Пальцы его еще крепче охватили плечо, и дрожь пробежала по всему ее телу. Он повернул ее мягко, но так, словно она была куклой, и цепко посмотрел ей в глаза. Взгляд его был прямым и откровенно чувственным. Волна возбуждения накатила на нее; его желание передавалось ей прямиком. Она изо всех сил нажала на внутренние тормоза, напомнив себе, куда это может привести. Она была убеждена, что для него не так важны любовные отношения, как триумф завоевателя, победителя. А Корделии никак не хотелось становиться новой Мерче Рамирес.

— Ну что, пойдем? — голос ее все же ослабел.

— Раз вы готовы, да, — ответил он. В баре лучшего городского отеля Гиль заказал бутылку первосортного шампанского и сандвичи с семгой. Сидя в глубоком кресле под нежно рдевшими светильниками с бокалом в руках, трудно было не поддаться атмосфере этого комфорта. Еще труднее было противостоять чарам сидевшего напротив нее мужчины, чья суть грубого завоевателя была едва притушена флером внешней цивилизации.

— Итак, как же вы намерены провести Рождество? — спросил он, откидываясь в своем кресле.

— Отдохну, — Корделия пожала плечами. — Приберусь в квартире пожалуй, и все.

— И будете одна? — спросил он, и она сразу вспыхнула.

— Зачем вам это знать? Он вздохнул.

— Корделия, оставьте вы этот сварливый тон. Поверьте, много лет я был в вашем положении и знаю, каково вам сейчас. Не сомневаюсь, что у вас много друзей, их и у меня в Ла Веге было достаточно, но Рождество — семейный праздник. Вы не хотите никому навязываться, и каждому из друзей позволено думать, что вы празднуете с кем-то другим. Но в одиночку не разрежешь рождественского пирога, да и открывать бутылку вину для одного себя, согласитесь, невесело. Что, я не прав?

Она позволила ему перехватить ее взгляд, и тот признал его правоту. То было ее первое Рождество после смерти отца, и она уже знала, как тяжело ей будет вспоминать об этой потере сегодняшней ночью. И надо же, чтобы именно Гиль стал единственным, кто понял эти ее переживания.

— Правы, — согласилась она. — Но так ли уж это нестерпимо. И потом, Рождество быстро проходит.

Он наклонился над столом, отодвинул в сторону бутылку и с подкупающей простотой произнес:

— Так не пойдет. Почему бы вам не встретить Рождество в Морнингтон Холле?