Его туго зашнуровали, и Пэнси, усадив ее в кресло, принялась расчесывать ее длинные золотисто-каштановые волосы, пока они не засверкали темно-красным и золотистым светом. Волосы оставили распущенными, чтобы подчеркнуть невинность их обладательницы. Затем Пэнси аккуратно застегнула ожерелье на шее Велвет. Отступив назад, она даже ахнула, когда Велвет встала и повернулась к ней лицом.

– О, госпожа! Как же вы хороши! Лицо Мэгги тоже выражало восхищение.

– Не думаю, что Хэрмитейдж когда-нибудь видел более красивую невесту, заявила она.

Раздался стук в дверь, и Мэгги впустила лорда Ботвелла, одетого в элегантный красно-зеленый плед цветов клана Хэпбернов и черную бархатную куртку. Его голубые глаза с одобрением оглядели невесту, и он сказал:

– Святой Боже, дорогая, вы невероятно красивая женщина, я не припомню, видел ли я равных вам когда-либо. С каждой минутой я все больше завидую Александру Гордону.
– Он подал ей руку.
– Не окажете ли вы мне честь сопроводить вас?

– С удовольствием, милорд, - ответила Велвет.
– Уж коли моего дорогого папы здесь нет, никого лучше вас для этой цели я не вижу.

Ботвелл невольно вздрогнул при упоминании о ее отце. Господи! Он еще не стар, чтобы быть отцом этой девочки - или все-таки стар? Он немедленно отмел эту мысль с недовольной гримасой и метнул свирепый взгляд на Мэгги, услышав ее приглушенный смешок. Ее серые глаза лучились весельем.

Велвет подала руку Фрэнсису Стюарт-Хэпберну. Выйдя из комнаты, они спустились по узкой лестнице в большой зал. Глаза Велвет округлились от изумления при виде тех изменений, которые он претерпел за несколько часов. Зал украсили сосновыми ветками, пламенеющими листьями черники и белым вереском. При входе в большой зал лорд Ботвелл тихо сказал что-то одному из своих вассалов, и тот убежал, чтобы немедленно вернуться с маленьким букетом белых роз и белого вереска.

– Последние розы, - улыбнулся ей Ботвелл.
– Одна из служанок нашла их у стены, защищенной от ветра, и срезала для вас.

– Вы так добры, милорд, - проникновенно сказала Велвет.
– Я чувствую себя почти виноватой за то, что не хочу этой свадьбы.

– У нас в Приграничье невест всегда воруют, это уже традиция, - был его ответ.
– Но я уверен, через несколько дней ваш гнев уступит место нежности. Он хороший человек, вы же знаете.

– Да, королева говорила, - подтвердила Велвет.

– Она так сказала? Ну что же, никто никогда не считал, что Бесс Тюдор глупая женщина.
– Ботвелл остановился на секунду и приподнял ее лицо. Давайте-ка улыбнемся, Велвет де Мариско, благо я вижу, вы его любите. Но вы слишком упрямы, чтобы признаться в этом. Всегда уважал гордых людей.
– Он опять улыбнулся ей и сказал:

– Да, дорогая, такова жизнь! Ну а теперь - вперед, и встретим свою судьбу как положено. Никогда не бойтесь того, что предначертано.

С этими словами он ввел ее в большой зал, по которому волной прокатился приветственный гул собравшихся там людей Приграничья. Перед высоким обеденным столом стояли спешно доставленный в замок проповедник новой шотландской пресвитерианской церкви и Александр Гордон, граф Брок-Кэрнский, только что из ванны, в черном бархатном камзоле, позаимствованном им у лорда Ботвелла, надетом поверх него темно-зеленом с голубым и желтым пледе цветов Гордонов. На плече сиял великолепный золотой крест - символ главы клана Брок-Кэрнских Гордонов. Плед был заколот булавкой с изображением вставшего на дыбы и оскалившегося барсука с красными рубиновыми глазами и обведенного по кругу надписью "Защити или умри".

Когда невесту проводили по залу, раздались мягкие звуки волынки. Лорд Ботвелл вложил руку Велвет в руку Алекса. Без дальнейших церемоний проповедник начал свадебную службу. "Где же восковые свечи в золотых канделябрах, светло поющий хор и семейный священник в великолепном белом с золотом облачении?" подумала Велвет. Она чуть не разрыдалась, так ей хотелось, чтобы здесь были ее родители, братья и сестры, дядя Робин, леди Сесили, дядя Конн и добрейшая тетушка Эйден. Вместо этого она очутилась в каменном зале приграничного замка, окруженная мужчинами Ее венчает кальвинистский проповедник, которого она почему-то боялась - Скажите "да".
– прошептал Алекс ей в ухо, и она сказала, "да", пока он надевал свой перстень вождя клана на ее безымянный палец. Она абсолютно не воспринимала ничего из того, что творилось вокруг, а ведь это была ее свадьба. Неужели ей придется когда-нибудь рассказывать своим детям и внукам, что она не помнит собственной свадьбы? Она прыснула от смеха, и проповедник хмуро взглянул на нее, что заставило ее рассмеяться уже в открытую. Алекс предостерегающе сжал ей руку, и Велвет подавила несвоевременный смех, хотя была уже на грани истерики.

– Объявляю вас мужем и женой, - сказал священник, и по залу опять прокатился приветственный гул.

Алекс с силой обнял ее и поцеловал с такой страстью, что у нее перехватило дыхание. Когда он отпустил ее, она была вся красная, а он с насмешкой оглядел ее.

– Ну, теперь, миледи, вы уже на самом деле замужем за мной, - тихо произнес он - Замужем, а скоро будете и в постели.

– Я никогда не буду считать себя замужем за вами, пока мы не будем обвенчаны по канонам моей церкви и в присутствии моих родителей, - упрямо ответила Велвет.

– Господи Боже, мадам! Сколько же свадеб вам надо?

– Мне кажется, - произнес Ботвелл, прерывая то, что могло перерасти в новую ссору между графом и графиней Брок-Кэрнскими, - теперь моя очередь целовать невесту.

Велвет подставила ему щеку для поцелуя, но Фрэнсис Стюарт-Хэпберн весело рассмеялся и сказал:

– Нет, дорогая, - и поцеловал в губы. Это был короткий, но приятный поцелуй. Отпуская ее, он проговорил:

– У меня была только одна возможность испить меда с ваших уст, и, должен признаться, это доставило мне удовольствие.