Обернувшись, Штирлиц поманил к себе Ригельта. Тот показал ему глазами на анкету: мол, сейчас закончу и подойду, и спокойно углубился в заполнение полицейского бланка. <Весь мир уже учтен, причем не раз и не два, но все равно продолжают учитывать, хотя, с другой стороны, пойди не учти его - вот бы я через два часа и оказался на советской территории: собственность ли, аренда, не важно уже; можно лечь хоть на столе и спать несколько дней кряду; спать, ничего другого я сейчас не хочу, спать с п о к о й н о. Могу же я позволить себе такую мечту, не правда ли?>

Ригельт засмеялся:

– Да будет вам, право! А в портфеле смотрели? Я всегда сую билет в портфель, чтобы не рвать карманы: ведь у каждой двери вынь и покажи, можно разориться на подкладочном материале... А потом паникую...

– У меня нет портфеля, дружище.

– Ах, так... Ну-ка, еще раз тотальную проверку!

Штирлиц послушно обыскал себя; ничего, конечно же, не было.

<А если я сейчас попрошу у стюарда завтрак, - подумал Штирлиц, разверну маленькие вилки, а ножик суну ему в сонную артерию? Меня не интересует, как он будет вопить, а он будет вопить; он сделается отвратительным в своем страхе смерти, отвратительным - то есть явственным, зримым. Ну, и что тебе это даст?
– спросил себя Штирлиц.
– Ты в западне, поэтому думать надо абсолютно спокойно, всякая паника лишь усугубит дело. Что тебе это даст, кроме сладости отмщения человеку, в котором ты вновь увидел концентрированный ужас нацизма? Чего же тогда ты не пырнул Мюллера? Он фигура куда более серьезная. Ты ведь не сделал этого, потому что надеялся на выигрыш. Нет, - возразил он себе, - я просто выполнял приказ: "приказано выжить". А если я суну вилку в шею Ригельта - без содрогания и жалости.
– меня передадут полиции в Рио-де-Жанейро, где я сделаю заявление, отчего я убил этого наци, и раскрутка дела приведет в ИТТ, к Кемпу, к их цепи, а у них крепкая цепь, если этот бес успел получить приказание п о д с к о ч и т ь ко мне в Лиссабоне и лишить документов. Ну и что? Какое дело Бразилии до их ц е п и? У них своих забот хватает. Да, но я потребую вызвать в тюрьму нашего консула, назову свое русское имя, объясню, отчего все случилось. Ну и как же ты это объяснишь?
– спросил себя Штирлиц.
– Почти год как здесь произошел государственный переворот, на смену президенту Жетулио Варгасу пришли военные, разгромили левых и начали травить коммунистов как "агентов Кремля". Народ, правда, смог остановить это, даже в сенат прошел коммунист на выборах, но ведь травля всего того, что связано с левыми, продолжается! И вот заявляешься ты, весь в крови этого борова, и говоришь: "Я - русский, я зарезал нацистского кабана, верните меня домой". Фи, Штирлиц, ты запаниковал, это недостойно, спокойствие и еще раз спокойствие>

– Послушайте, Викель, - сказал Штирлиц, - а ведь у меня надежда только на вас... В силу понятных вам причин я не могу заявить о потере паспорта, это провал...

– Куда вы летите?

– В Асунсьон.

– Это через Игуасу, - сразу же сказал Ригельт.
– Вам здесь надо делать пересадку, лететь на маленьком самолете в джунгли, а из Игуасу это, правда, Аргентина: тоже требуют визу - вы бы легко добрались до Асунсьона... Здесь у меня нет контактов, Штир... Браун... В Игуасу вы пропустите самолет - уснете в сортире, напьетесь, придумаем что-нибудь, да и я попробую кое-что предпринять... Где ваш билет?

– Вот он.

– Ну-ка, дайте... Значит, вы летите до Асунсьона, - он ткнул пальцем в талон.
– Багажа у вас нет, пересадка с одного самолета на другой - всего лишь. Паспорт, думаю, не нужен - во всяком случае, до Игуасу...

– А вы-то куда летите?

– Я летел в Буэнос-Айрес, но теперь, видимо, придется сделать крюк, чтобы попробовать уладить ваше дело.

<Пусти слезу, - сказал себе Штирлиц, - они ж все берут п о в е р х у, он будет убежден, что я тронут до глубины души его братством, это вселит в него убежденность, что я не заподозрил его, это поднимет его в собственных глазах - "Каков я профессионал!" Видимо, с ним надо вести себя именно так, сесть в бразильскую кутузку без документов неразумно>.

– У вас есть деньги?
– спросил Ригельт.

– Нет, - ответил Штирлиц; деньги, по своей давней привычке, он сунул в задний карман брюк. <Посмотрим, предложишь ли ты мне деньги - если да, значит, к о м б и н а ц и я; важно - какую купюру ты предложишь; если долларовую, значит, версия непричастия Роумэна к этому делу летит ко всем чертям, а жаль>.

– Погодите, а вы глядели под креслом?
– спросил Ригельт.

Вопрос был столь искренен, что Штирлиц даже оторопел от неожиданности, потом резко поднялся:

– Ну-ка, давайте посмотрим! Черт возьми, конечно, он там!

Они заглянули под кресло Штирлица, потом пошли на место Ригельта; паспорта, понятно, не было.

Подплыл стюард:

– Что-нибудь случилось, сеньоры?

– Ровным счетом ничего, - ответил Ригельт на варварском испанском, ну и акцент.
– Я ищу свой блокнот, но, видимо, он в портфеле, благодарю.

<Я сделал ошибку, - понял вдруг Штирлиц.
– Я слишком рано обратился к нему. Сначала я должен написать письма Роумэну и Спарку. Я должен объяснить им, что случилось, и предупредить, что и с ч е з а ю. Ригельт здесь оказался для того, чтобы я исчез>.

Штирлиц поднялся, не ответив на вопрошающий взгляд Ригельта, и пошел в туалет; по пути достал из кармана одного из кресел конверты с эмблемой трансатлантического рейса <Испания - Аргентина> (реклама должна быть броской) и, запершись, написал два письма.

Когда он вернулся, Ригельт передал ему сто франков:

– Это - на всякий случай, Браун. Когда устроитесь - вернете.

– Адрес оставьте.

– Я думаю, вы вернете мне деньги лично, - сказал Ригельт.
– Глядите, глядите, какая красота, весь город под нами!

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ (ИТТ, сорок второй - сорок пятый) __________________________________________________________________________

После того, как японцы разбили американскую военно-морскую базу на Перл-Харборе и Белый дом объявил войну странам <оси>, деятельность ИТТ сразу же попала в сферу пристального интереса Федерального ведомства связи. Одному из талантливейших аналитиков, Алану Сэйлеру, было поручено провести негласное изучение контактов ИТТ с противником; в секретном докладе, подготовленном им для Вашингтона в конце сорок третьего года, сообщалось, что <полковник Бэн продолжает поддерживать связи с врагом через нейтральные страны, поставляя Берлину стратегические товары и оказывая конфиденциальную помощь в информации нацистам, работающим в Испании и Латинской Америке, особенно в Аргентине, Чили и Эквадоре. Только в 1942 году аргентинская компания "Юнайтэд ривэр плэйс тэлэфон компани", купленная людьми Бэна у англичан, провела 622 телефонных разговора с Берлином из Буэнос-Айреса. Есть основания предполагать, что фирма "Ол америкэн кэйбл оффис", купленная ИТТ, также поставляет информацию Берлину. В "Компаниа унион телефоника" работает Руис де Беренбрух, который заявляет себя антинацистом, однако ночи он проводит в германском посольстве, а затем отправляется в компанию, где имеет возможность подслушивать телефонные переговоры американцев и англичан со всем миром.