Солдаты, оседлавшие броню, угрюмо озираясь. Узкая дорога, выбитая на склоне горы, походила на сухое каменистое русло высохшего потока и тянулась через мрачный враждебный лес.

Здесь полными хозяевами были боевики-дудаевцы, и выстрелы могли прозвучать из-за каждого дерева, из-за каждого камня, затянутого лишайниками.

Кусты кизила нависали над самой колеей, и солдатам то и дело приходилось пригибаться, чтобы ветки не стегали по лицам.

Рядовой Владимир Крепаков, сжимая левой рукой автомат, правой все время что-то засовывал в рот.

— Крепак, кончай хрустеть! — сидевший рядом Лагутин пытался остановить товарища, который разжигал аппетит у других. — Все НЗ стравишь!

— Претензии к деду, — шепелявил Крепаков набитым ртом.

— К какому деду? — Лагутин не понял юмора.

— К моему. Он старый вояка и меня с малых лет учил солдатским премудростям.

— И много их ты знаешь? — Лагутин завистливо облизнул губы, но достать неприкосновенный запас харчишек из своего загашника не посмел: еще пригодятся, да и команды не было.

— Много. В первую очередь чту заповеди: «Всякая кривая короче прямой, на которой стоит начальник». "Не спеши выполнять приказание, ибо может последовать команда «Отставить!». «Ешь — потей, работай — мерзни, на ходу тихонько спи». «Лучше переесть, чем недоспать». Хватит с тебя?

Крепаков принялся грызть окаменевший сухарь.

— А как же про НЗ? — Лагутин был явно разочарован. — На этот счет что дед говорил?

— Про НЗ особенно много. Прежде всего: «Не оставляй на завтра то, что можешь съесть сегодня». Еще говорил, что НЗ, как неприкосновенный запас, — сплошная глупость. Солдату эти буквы надо читать проще: получил НЗ — Немедленно Закуси. Почему солдату не дают в НЗ ни патроны, ни гранаты, а только жратву? Чтобы интенданты могли списать побольше продуктов на свои нужды. Всего-то…

Машина уже миновала урочище Черный ключ, о котором ходило так много пугающих разговоров. Морпехи своими глазами увидели следы недавней трагедии — сгоревшую технику под откосом у реки. Головин вспомнил, как Ахметов предложил проходить опасное место в пешем порядке, и подумал, что, будь Заки комбатом, им бы пришлось тащиться сейчас по кручам, сбивая ноги. А они, как известно, не казенные. И потом, страхи всегда пусты — два раза в одну воронку снаряд не попадает…

И когда эта мысль пришла к Головину, там, откуда они только что отъехали, с оглушающей силой рвануло. Трудно было понять — один ли то взрыв или несколько, слившихся вместе.

Эхо накрыло горы тягучим грохотом и покатилось по ущелью, умирая в каждом его разветвлении.

Головин дернулся, хотел что-то скомандовать, но не успел.

Два гранатомета ударили разом, круша и разрывая металл брони. Полоснули по десанту пулемет и автоматы, добивая в упор тех, что в армейском боевом уставе назывались головным дозором. Группа Казбека в плен никого брать не собирались.

Сокрушающий удар сбил с брони и расшвырял солдат по сторонам. Дальше всех улетел Крепаков. Он проломился через чащу кустов кизила, нависавших над дорогой, и тяжело хрястнулся в яму с осыпавшимися каменистыми краями. В ушах звенело. Тело потеряло чувствительность.

Отойдя от шока и с трудом выглянув из ямы, Крепак затаился. В десяти шагах от него за кустами раздавались выстрелы.

Два чеченца ходили между телами лежащих на земле солдат. Возле некоторых задерживались, добивали подававших признаки жизни.

В стороне чеченский командир громким голосом подал какую-то команду. Крепаков командира не видел, но слышал его голос и подумал, что этот человек наверняка большого роста и очень суровый. По разговорам и шагам за кустами он догадался, что чеченцы собрались отходить в лес.

Пошарив в комуфляже, Крепаков обнаружил гранату и судорожно зажал ее в кулаке. Однако у него даже мысли не возникло, что ее можно бросить туда, где собрались боевики. Одно дело, когда подобные штучки проделывают в кино, и совсем другое, когда то же самое предстоит сделать тебе.

Боевики неторопливо уходили. Проходя мимо тела лейтенанта Головина, каждый из них считал необходимым ударить ногой по лицу. И при каждом таком ударе Крепаков болезненно вздрагивал, но не мог отвести взгляда от ужасного зрелища. Кошмар притягивал.

Крепаков видел, как последний из боевиков, невысокий худенький парнишка с автоматом, воровато оглядывались, обшаривал карманы убитых. Несколько раз он вынимал оттуда что-то и прятал за пазуху. Обчистив карманы Лагутина, он снял с мертвой руки часы и надел их на свою. Поглядел, слегка отставив руку, и быстро нырнул в кусты, спеша догнать своих…

Все нехитрое книжное богатство капитана Чигирик состояло из нескольких томиков детективов и множества атласов. Хорошая карта была для Чигирика умным, и красноречивым собеседником.