Шрифт:
Но она уже оставила его, и он обращался к соснам.
Эй, Джош, что это ты позволяешь втаптывать себя в грязь? Бросился бы на них с кулаками. Это единственный разговор, который они понимают. Всякое там рыцарство, благородство, они о них понятия не имеют. Влепил бы им раза, Джош, зачем всегда приносить себя в жертву? А эта Лора! Почему ты должен ее щадить? Что ты хочешь доказать? Что каждую минуту на земле родится по дураку и каждый дурак - это ты?
Джош побрел обратно к могиле прадеда, чтобы еще раз перечитать эпитафию:
"Он всегда толковал сомнения в пользу ближнего".
– Если это правда, прадедушка, то вы были лучше, чем я.
О могильную плиту звонко ударяется и отскакивает камешек, из-за соседнего памятника выглядывает ухмыляющийся Рекс.
– С феями разговариваешь?
– Опять ты?..
– С кем говоришь-то?
– Сам с собой.
Рекс облокачивается на памятник.
– Ты влюбился в Бетси?
– Убирайся, а то отлуплю.
– Не отлупишь.
– Зря ты так уверен.
– Не зря. Ну так как? Влюбился?
– Чего ты здесь торчишь?
– Я здесь с утра. За тобой слежу. Обсмеялся - животики надорвал. Хочешь, я Бетси за тебя словечко замолвлю?
– Не хочу.
– Сигарета есть?
– Чего? Ты что же, еще один Сынок-вымогатель? Этого я уж не потерплю.
– Это ты про Джимми?
– Да, это я про Джимми.
– Потому ты и пригрозился его отлупить, да?
– Ты, выходит, и это знаешь?
– Знаю.
– Может быть, и другие тоже знают?
– Почти что все знают.
– Тогда зачем было на меня клепать? Рекс пожимает плечами.
– А чего. Нельзя, что ли?
– А того, что это нечестно. Несправедливо.
– Он у нас маленький и хорошенький, мы его не лупим. Только подсмеиваемся. А ты вон какой надутый. Смеяться не умеешь. Ну как, замолвить Бетси за тебя словечко?
– Нет.
– А ты ей нравишься.
– Ага. Как зубная боль.
– Нет, нравишься. Вот ей-богу. Она от тебя без ума.
– Она что, говорила тебе?
– Не-а. Бетси вообще помалкивает. А Лора - врунья. Джош со вздохом:
– Ну чего тебе надо? И так уже свару завел.
– Это не я.
– Значит, все считают, что Лора врунья?
– Кроме Гарри.
Рекс швыряет камешки один за другим, и они со звоном отскакивают от могильных плит.
– Перестань. Это неуважительно.
– А им-то что. Наоборот, будут знать, что мы тут еще кукарекаем. Ну так как, помирить тебя с Бетси?
– Никого ты не можешь помирить, и я с девочками компанию не вожу, тем более если она дружит с Гарри, пусть даже она твоя сестра.
– Она с Гарри не дружит.
– Ты поди это ему скажи.
– Она и говорит ему все время. Только он настойчивый. А Лора - корова.
– Слушай, Рекс, чего тебе надо? Имей в виду, ты меня на слове не поймаешь. Я ничего такого не говорил, это все твои слова.
– Ты мне не доверяешь?
Джош молчит, ему вдруг становится не по себе. Этот Рекс, оказывается, не только хихикать умеет.
– Кому-то ведь ты должен доверять, так? Ты же здесь посторонний, а я в самой гуще. Гарри, он такой. Доброе сердце. За других заступается. По простоте. А ты доверяй мне. Я тебе друг.
– Да уж, друг. Норовишь подвести. И кто все начал? Кто мне подножку подставил? Рекс пожимает плечами.
– Не я.
– Не ты мне подставил подножку?
– Этого я не сказал. Я сказал, что не я все начал. Ты сам все начал. Ты зануда. Девчонки просто спятили. Так я с Бетси улажу?
– Я сказал тебе - нет!
– Тебе она что, не нравится?
Ишь какой парень, как ни кинь, всюду решка.
– Эй, ты куда?
Джош, не отвечая, уходит.
– На крикет не приходи! Не то они тебе зададут! Джош в этом нисколько не сомневается, но идет дальше и ничего не отвечает.
– Если ты появишься на крикете, я останусь без места. Я ловлю за воротцами.
Джош поворачивается на каблуке и кричит:
– Значит, сегодня тебе играть не придется! И решительно шагает к дому тети Клары.
27
Джош на цыпочках пробирается по коридору с пустой корзинкой в руке. Интересно, который час? Он рассержен, его так и подмывает высказать тете Кларе все, что накопилось на сердце. Скрипнула под ногой половица.
Резкий голос из кухни:
– Это ты, Джош?