И вас, прадедушка, тоже, как меня, все кому не лень пинали ногами, будто футбольный мяч?

А знали вы тогда, что станете основателем целого поселка? Знали, что построите мост? Что от вас пойдет род и он кончится вот таким Джошем, который придет посидеть на вашей могиле и выразить свое почтение? Сложное это дело - расти, вы согласны со мной? Расти и гадать: будешь ты в жизни знаменитым или не будешь? А сам даже не знаешь толком, хочется ли тебе этого. И может быть, ты так и пройдешь по жизни, плача о других и смеясь над собой. Наверно, вы потому и оставили столько этих дурацких автопортретов, что не хотели смеяться ни над кем другим?

Розмэри Каролина Плаумен (урожд. Брэддок)

род. 22.3.1831, сконч. 14.7.1868

В память о горячо любимой жене

Покойся с Богом, который тоже тебя любит

Вам предстояло, прадедушка, прожить без нее еще сорок два года. А вместе вы были не очень-то долго. Умерла и спит в земле, а была моложе моей мамы. Нет, правда, прадедушка, как это грустно. Потому, наверно, у нас о ней почти не говорят. Умерла так давно, что и не помнит уже никто. Грустно, когда тебя так давно нет на свете, что никто уже не помнит. Розмэри Каролина Плаумен, урожденная Брэддок. Я кладу для вас вот здесь цветок.

Джейн Брэддок Плаумен, род. 14.7.1868. Жила три часа

Покойся с Иисусом

Ох, прадедушка, а мне ведь никто не говорил. Как это грустно. Простите меня. Вы потеряли свою любимую и еще - новорожденную малютку. В один день. Это уж слишком. А я тут трепыхаюсь из-за какого-то крикетного матча. Вы плакали, прадедушка? Или вы были такой большой, сильный человек, который никогда не терял самообладания? Не может быть, наверно, плакали все-таки. Наверно, слезы слепили вам глаза. Я чувствую свою близость к вам и хочу, чтобы вы это знали.

26

Джош бродит в тени сосен между могилами, легко помахивая корзинкой, поддевая носком сухие иголки, и они пружинят, мягкие, как подушка, как перина, иголочка к иголочке, без единой зеленой травинки. Тихо кругом, так тихо, что слышно, как падает солнечный свет, как колеблются тени и дышит земля. Кто посадил эти сосны, прадедушка? Кто расставил их двумя рядами и превратил кладбище в готический собор? А мое утро - в стихи.

– Эй, Джошуа!

В душе что-то прыгнуло, словно оборвалось. Прислонившись к сосне, руки в карманах, стоит Гарри, будто он так тут всегда стоял. И не один только Гарри. Вон и Рекс выходит из-за ствола, и еще кто-то там, в тени, кого лучше бы вовсе не видеть: Бетси, невозмутимая, лицо неподвижное, ничего не выражающее. Может быть, она думает, что ее не заметно?

Рекс со смешком:

– Тебя что же, тетенька на кладбище за покупками послала? Чего накупил? Шесть футов земли для могилы?

Джошу хочется убежать, не нравится ему все это, даже не верится как-то. Гарри, Рекс и Бетси. Чего им от него надо? И много ли там их еще прячется?

– Вам, ребята, делать, что ли, нечего? Вы что, за мной следом шли?

– Мы тебя тут ждали, - Гарри, развернув плечи, отталкивается от соснового ствола.
– Поговорить с тобой хотим.

– Чего вы ко мне пристали?

– А ты что из себя строишь?

– Здесь вроде кладбище. Человек сидит один, что тут такого?

– Ты не один тут был. Рекс тебя держал под наблюдением. Разговор насчет Лоры.

– Слушай, Гарри, - только чтобы голос был спокойный и ровный, чтобы не зазвучал жалобно, - при чем тут Лора? Я тебе вчера объяснял.

Гарри потер себе мосластым запястьем кончик носа.

– Она тебя ждала, а ты не пришел. Ты ее обманул. Джош понурился. Он-то думал, что это останется между ним и Лорой. Выходит, она наябедничала? Но тут же вспомнил Сынка. Сынка, который не получил обещанного пенни.

– Ты дал ей обещание - и не выполнил. Блинов - полон дом. Я не люблю, когда моя сестра плачет. Не люблю, когда из моей сестры делают посмешище. Пусть, мол, плачет. Ты бы что сказал, если б это была твоя сестра?

– Я, наверно, ничего бы не сказал. Я бы сначала выяснил, все ли мне об этом деле известно.

– По-твоему, Лора - врунья?

Джош опять весь напрягся, задохнулся.

– Я разве так говорил?

– Не знаю. Разве нет?

Джош покосился на Бетси, ища у нее - чего? Поддержки, должно быть. Или хоть капли понимания. Но Бетси на него не смотрит. Она стоит равнодушная, словно сама-то прийти пришла, а свой дар сочувствия оставила дома. И Рекс тут же, нос задрал чуть не до неба, уверенный в собственной неуязвимости за мускулистой спиной Гарри.

– Так я жду. Ты обозвал Лору вруньей или нет?

– Если так тебе показалось, то я этого не хотел. Я сказал, что ведь другую, мою, сторону ты не выслушал. А нужно всегда выслушивать обе стороны.

– У обещания только одна сторона. Либо ты его выполняешь, либо нет.

– Да брось ты с ним связываться, Гарри, - это Бетси, со вздохом. Говорила я тебе, он придурковатый. Не знает, что сегодня: мороз или пятница. Он безвредный, что с него взять. И Лора может успокоиться.

– Безвредный?
– Гарри срывается на крик.
– Это он-то безвредный? Да он ее чуть не убил. Прыгнуть с моста! Заставил ее прыгнуть с такой высоты.