Менты дисциплинированно развернулись и потопали из хранилища. Когда последний из них скрылся за дверью, розовощекий подошел к здоровенному рубильнику на 380 вольт, ручка которого находилась в положении "включено" и перевел ее вниз. Я автоматически хлопнул ресницами, но мощная галогенная лампа, горевшая в центре потолка хранилища, не погасла. Вместо этого раздалось жужжание мотора - фрагмент торцевой стены медленно поехал вправо, представляя нашему взору спуск в подвал. На ступенях с той стороны поджидали двое молодцев в синей униформе.

– Давай за носилками, - распорядился розовощекий, жестом отправляя их в подвал.
– Труп надо оттащить.

– Может, они оттащат?
– неуверенно предложил белобрысый парнишка, кивая в нашу сторону.

– А ты их заставишь?
– поинтересовался розовощекий, оборачиваясь к нам и ласково ухмыляясь - сейчас я заметил, что из нагрудного кармана униформы у него торчит антенна портативной радиостанции.

– Ты знаешь, Мики, если ты скажешь, я их заставлю друг у друга задницу сожрать!
– заявил белобрысый, и вся компания радостно заржала.

– Цыть!
– неожиданно раздражился радиооснащенный Мики.
– Я сказал: носилки - труп! Быстро!

Двое с той стороны поспешно сиганули в подвал - судя по всему, с этим улыбчивым Мики шутить было небезопасно. Мы последовали за ними, понукаемые идущими сзади "рабочими".

– Интересно как...
– пробормотал я, адресуясь к невидимым ушам Славы Завалеева.
– убильник выключаешь, выключаешь рубильник... а потом - в подвальчик. А в подвальчике - пока что - семеро мужичков со стволами, да при станции. Семеро, семеро...

– Ты че там бормочешь?
– внезапно заинтересовался Мики, хватая меня за рукав и выдергивая из общего строя.

– Бормочу, бормочу, бормочу...
– пробубнил я по инерции, деревенея от неожиданности.

– Он припадочный, больной он!
– пришла на помощь догадливая Леся, оборачиваясь к розовощекому.
– Не пугайте его, а то щас упадет и начнется...

– Больной, говоришь?
– Мики тяжело уставился на меня, затем рывком толкнул к стене и сноровисто ощупал с ног до головы.

– Ай-я-яй! Ай-я-яй!
– тихо запричитал я, потряхивая головой.
– Не бейте, дяденька, я хороший!

– Пошел!
– скомандовал Мики, не обнаружив в моих лохмотьях ничего подозрительного. Я последовал за основной массой, успевшей за время своего "шмона" удалиться метров на пятнадцать. Насторожившийся Мики мягко ступал сзади, и я чувствовал затылком, что он не замедлит пустить в ход оружие, если с моей стороны последует какая-нибудь выходка.

В подвале было пусто. Голые стены, мощная галогенная лампа посреди потолка - и рубильник на 380, с ручкой в положении "включено". Ухватив меня под локоть, Мики подошел к рубильнику и перевел ручку вниз. Фрагмент стены подвала плавно поехал вправо, открывая большую железную дверь с винтовой задвижкой.

– Ай, ай, ай! Страшно, дяденька!
– жалобно захныкал я.
– тут, как и наверху, рубильник - вниз! Стена - поехала! Ай, ай, ай!
– и затряс головой, стукая правой рукой в грудь.

– Заткнись, тварь!
– возмущенно выдохнул Мики, хватая меня за парик и пребольно стукая головой о стену. Я захныкал почти натурально - из глаз сыпанули искры, панорама слегка спланировала справа налево и с трудом встала на место.

Один из "рабочих" отвернул ржаво заскрипевшую задвижку и с трудом распахнул дверь. Сверху опустились запыхавшиеся хлопцы с носилками, и я на миг отвлекся, наблюдая, как они сваливают на пол мешок с телом Жени. дружный изумленный выдох заставил меня вздрогнуть - бомжи попятились назад и стали испуганно роптать.

За дверью с задвижкой скрывался огромный холодильник - включившиеся внутри с некоторыми запозданием неоновые лампы осветили то, что в нем находилось, и на несколько секунд я замер в немой оторопи, созерцая открывшееся моему взору безобразие... Вот оно - то, из-за чего нам со Стасом пришлось столько вытерпеть в течение последних пяти дней. Предпоследний этап программы "Подснежник".

– Запихивайте их - че встали!
– раздраженно прикрикнул на своих подручных Мики, не выпуская моего локтя.
– Живее!

"Рабочие" засуетились - начали сноровисто проталкивать упирающихся бомжей... Там имелись двухъярусные стеллажи - так вот, эти трупы размещались небольшими группками на стеллажах, на некотором удалении друг от друга. Картина предельно ясна: людей мелкими партиями запихивали в этот холодильник, они сбивались в кучку, чтобы хоть как-то согреться, и старались держаться подальше от ранее замерших. Трупы в каждой группе сидели, плотно прижавшись друг к другу, обхватив колени руками и склонив головы к груди. Типичная поза замерзающего человека... Я вспомнил ежевесенние криминальные хроники в местных газетах - по статистике выходило, что в нашем городе каждый год из-под снега вытаивает полторы-две сотни бомжей, которые, по версии газетчиков, были застигнуты в лесополосах и на окраинах страшной метелью - оттого и замерзли, бедолаги... Да, предпоследний этап "Подснежника" продуман недурственно. Все теплое время самозамороженные бомжи хранятся в холодильнике - пока не выпадет густой снег. Затем их остается аккуратно вывезти за город и слегка прикопать в сугробе - это последний этап пресловутого "Подснежника"... Интересно - какой изувер догадался так обозвать эту мерзость?