Ого! Это было новостью.... До операции оставалась всего ничего, шестеренки механизма уже вовсю крутятся: где-то в кухонном уголке горничная Наденька, сверкая глазенками, толчет в ступке сульфадиметоксин и ждет узурпатора на обед... А между тем основное звено акции, как оказалось, может в решающий момент сорвать столь хорошо продуманный план. Ай-я-яй! И что теперь?

– Она очень мнительная и... и впечатлительная, - высказала свои соображения Оксана.
– Способна на поступок, но под влиянием какого-нибудь сильного побудительного действия. Короче, тип - жена декабриста или... или что-то из серии "Вера Засулич"... Ну как?

Я задумался. Самым убедительным было бы явиться на телестудию, ворваться в эфир и объявить о начале тотальной борьбы с коррупцией. Наверняка Оксанину подружку вдохновил бы публичный расстрел всех мздоимцев и казнокрадов у здания областной администрации, но, увы, такой масштаб в данный момент был не по силам...

– А если он явится к ней со своей ксерокопией, содранной со стенда у ближайшего отделения милиции... это будет убедительно?
– вмешался Стас.
– Это ее вдохновит?

Ай да Стас! Разумеется, такой поступок может послужить сильнейшим мотивационным средством для подвига, но очень уж рискованно: вваливаться средь бела дня в поликлинику УВД, кишащую воинами правоохраны, будучи объявленным в розыск!

В 11.30 мы с Оксаной подрулили к одиннадцатому отделению милиции, что располагалось неподалеку от поликлиники УВД. Под стендом "Их разыскивает милиция" сидели на лавочке трое патрульных с радиостанциями и лениво курили. Появление Оксаны повергло их в состояние шока: менты, как по команде, выбросили окурки, встали и выровнялись в безукоризненной шеренге. О чем они беседовали, я не слышал, но мог наблюдать: Оксана легким мановением руки указала на мою ксерокопию, ласково улыбнулась и произнесла несколько слов, после чего патрульные сноровисто отодрали ориентировку и вручили ее прекрасной даме, чуть не подпрыгнув от усердия.

– Что ты им сказала?
– поинтересовался я, когда Оксана уселась на место и лихим броском швырнула машину вперед.

– Что хочу повесить твою личину на входе в вестибюль университета, - выдохнула Оксана и нервно рассмеялась.
– В целях воспитания студентов в духе уважения к правоохранительным органам. Типа того, эти студенты будут тебя искать, и поймают, и сдадут, и... и...

В поликлинике УВД было довольно много товарищей в погонах и без таковых. Как и следовало ожидать, никому из них не было никакого дела до безнаказанно разгуливающего по прохладным коридорам беглого убийцы: все эти серьезные люди (или почти все) ждали своей очереди у различных кабинетов и тихо репетировали скорбный разговор с врачом, который (разговор) при благоприятном стечении обстоятельств вполне мог обернуться законным освобождением от исполнения служебных обязанностей сроком от трех суток и далее - как повезет.

Открыв дверь терапевтического кабинета, Оксана, воровато озираясь по сторонам, проскользнула внутрь.

– Разговор есть.

К концу пятой минуты подружка была готова совершать подвиги.

– Единственное, что меня смущает... внезапная смерть Дмитрия Сергеевича входит в ваши планы?
– поинтересовалась одухотворенная врачиха.

– То есть?
– удивился я.
– Сформулируйте яснее!

– Я не знаю, как этот ваш пентонал будет взаимодействовать с введенным накануне сульфадиметоксином, - честно призналась Оксанина подруга. А вы еще хотите, чтобы я потом ему инъецировала ударную дозу димедрола - чтобы он спал без задних ног целые сутки. Потребуется действительно лошадиная доза Дмитрий Сергеевич, знаете ли, крепок телесно... А с пентоналом я никогда раньше не имела дела - это не мой профиль. Так что ручаться за благополучный исход я не могу...

– Он не умрет, - твердо пообещал я, хотя понятия не имел, чем все это закончится.
– Вы, главное, уколите ему все, что надо, и сделайте так, чтобы он спал. А когда он проснется, будет уже поздно - в одиночной камере, я вас уверяю, ему будет не до анализа оптимального сочетания медикаментов в его могучем организме...

В 14.30 наши дамы вышли из подъезда и в сопровождении неизменного омоновского патруля проследовали к машине. Внешне они выглядели вполне прилично - врачиха даже шутила с рослыми омоновцами, которые плотоядно глазели на Оксану.

– На базу, - скомандовал я.
– Операция прошла успешно...

Через полчаса Оксана сидела в кухне нашей штаб-квартиры, пила из большого стакана холодную водку могучими глотками и в перерывах жадно затягивалась сигаретой. Подружку мою слегка потряхивало, как после суточных гонок по пересеченной местности.

– Ну, моя красавица, все позади, все прошло...
– попытался было я обнять свое сокровище, но Оксана резко оттолкнула меня и враждебно молвила:

– Отстань! Не лезь ко мне сейчас... Знаешь, как он выгибался, когда ему пентонал ввели?! Думала - все! Сейчас умрет...

– Не умер?
– сочувственно поинтересовался я.

– Нет, не умер, - Оксана глубоко затянулась и вдруг нервно хихикнула.
– На, послушай, - она извлекла из сумочки диктофон.
– Там для тебя есть очень интересный... короче - сюрприз. Послушай.

Перемотав кассету, я включил диктофон и поставил его на стол - все замерли, затаив дыхание.

Оксана: Где спрятаны компрометирующие материалы на сотрудников ФСБ, РУОПа и... и вообще - на всех остальных? Где видеокассеты с записями, сделанными в саунах ФОКа?