Избитый, тяжело дыша, посмотрел на труп.

– Это не я, это духи Иту-Шаа. Он сам виноват.

На небольшой высоте над свинцово-серым морем летел вертолет с опознавательными знаками МВД ДВР. Прижиматься к покрытой белесой кипенью морских барашек водной глади вертолет заставляла сплошное низкая облачность. Из-за нее временами казалось, что лететь ему приходилось внутри какой-то фантастической узкой и длинной щели, чем-то смахивающей на виртуальную реальность.

Между тем, с борта винтокрылой машины было видно, что она подлетает к небольшому лесистому острову, отделенному от сероватой глади моря сине-зеленой полоской мелководья, отороченной у самого берега узенькой бахромой прибоя.

Вертолет пошел на снижение, и под ним все более отчетливо вырисовывалось некоторое подобие жилого поселка. Это было беспорядочное нагромождение бревенчатых домиков, каких-то несуразных хижин, а в некоторых местах больших армейских палаток. Все это усугублялось наличием крытых загородок и помещений для содержания домашней животины, а так же совершенно невозможных сарайчиков и амбарчиков, стоявших на одном честном слове. Опоясывало поселок очень неровное по ширине кольцо огородов, так что лес в некоторых местах почти вплотную подходил к жилым постройкам. Немного в стороне от этого странного поселения стояли два сборнощитовых домика, отделенные большим пустырем. Над одним из домиков висело выцветшее знамя ДВР (медведь, держащий в лапах большую рыбину), а над другим - белый флаг с красным крестом.

Вертолет приземлился на пустыре, рядом со сборнощитовыми домиками. Шум, издаваемый двигателями, стих. Винты еще по инерции вращались, а из брюха металлической стрекозы, один за другим, высыпали семеро парней в пятнистых куртках с шевронами МВД ДВР на рукавах. Они осанисто и уверенно поглядывали по сторонам, всем своим видом демонстрируя парафраз строчек известного русского поэта - "вот и барин приехал. Так кого там надо рассудить?"

Их встречало двое. Это была Маша в голубом джинсовом костюме, выгодно подчеркивавшем ее длинные ноги и красивую фигуру, а так же какой-то лысоватый брюнет лет сорока в грязном белом халате поверх мятого мужского костюма-двойки. Венчал наряд лысоватого галстук в больших жирных пятнах и резиновые сапоги с заправленными в голенища брюками. Вдобавок ко всему, у него была физиономия беспробудного пьяницы.

Старший среди милиционеров представился встречавшим:

– Лейтенант Гамлет Засеян - начальник следственной группы. Это мои подчиненные. Вы давали телефонограмму в Районное управление?

Мужчина с лицом конченного бухаря стал путано говорить, сжимая кисти заметно трясущихся рук.

– Да, я просил помощи. То есть, мы просили... У нас несчастье, погиб участковый шериф... А я участковый врач острова Хмурый - Борис Чивилидис...

– Э, не все сразу!
– бесцеремонно перебил врача Засеян.
– Давайте пройдем в помещение участка и там поговорим подробнее.

Лейтенант указал на сборнощитовой домик, увенчанный стягом ДВР. И добавил, заинтересованно, поглядывая на Машу:

– Там представитесь более подробно, да и познакомиться можно поближе.

Вновь прибывшие при последних словах начальства переглянулись и похабно заулыбались.

Внутри запертого домика участкового шерифа было темно. Только отдельные узкие полоски света пробивались сквозь щели в наглухо закрытых ставнях на окнах. Снаружи доносились голоса прибывших на расследование милиционеров и участкового врача.

Начальственный баритон Засеяна:

– Ключей у вас, конечно, нет?

Голос Бориса Чивилидиса, участкового врача:

– Нет, к сожалению.

– Шеф, давайте взломаем входную дверь, - предложил кто-то из следственной бригады.

После коротенькой паузы лейтенант решился.

– Черт с ним, ломайте!

Двери в офис участкового шерифа с грохотом слетели с петель, открывая путь снопам солнечного света и тушам двух милиционеров, своей грудью проложивших дорогу законности и лучам солнца.

В дверном проеме появилась фигура Засеяна, разразившаяся директивными указаниями:

– Открыть ставни на окнах, осмотреть помещение, найти две изолированные комнаты для допросов. В одной буду работать я с девушкой, в другой - Богданович с господином участковым врачом.

Начальник следственной группы выбрал для себя комнату, служившую кабинетом погибшему участковому шерифу. Ставни были открыты, и неяркий дневной свет острова Хмурого приоткрывал завесу над тайнами быта усопшего стража законности. А быт последнего, представлялся с первого взгляда, весьма непрезентабельным, так как бардак в комнате и на рабочем столе был неописуемый.

Кроме лейтенанта и Маши, в комнате находился еще один милиционер.

– Васильев, приведи хотя бы в божеский вид письменный стол, обратился к своему подчиненному начальник следственной группы.

Тот, недолго думая, сложил узлом скатерть на столе Долинина вместе с находившимися на ней пустыми бутылками, переполненной окурками пепельницей и тому подобными вещами, и вместе с ней вышел из комнаты.

– Прошу вас, барышня, - расшаркался перед красивой женщиной Засеян, указывая Маше на стул, стоявший у рабочего стола, и устраиваясь напротив. После того, как его подопечная заняла указанное ей место, лицо лейтенанта милиции претерпело мгновенную метаморфозу.