Женщина подошла к лежанке и негромко сказала:

– Уважаемый Тони - сану, вы меня слышите?

Старик открыл глаза и несколько мгновений смотрел на свою гостью, а затем вновь смежил веки,

– Я вас слышу, Маша. Что вас привело ко мне?

– Мне надо встретиться с Тимофеем.

– Я не знаю, где может быть мой сын, - равнодушно ответил отец беглого подозреваемого.
– Остров не такой маленький, место есть.

– Топи-сану, миленький, я не милиционер, я не хочу причинить вашему сыну никакого вреда, - горячо заговорила ученая-этнограф.
– Но нужно разобраться, кто убил полицейских. Сейчас сбили вертолет, Что происходит?

Старик безмолвствовал.

– Почему вы молчите? Я приехала сюда, чтобы написать книгу о вере людей вашего племени. И вдруг такая история... А вы не хотите помочь властям разобраться, в чем здесь дело.

Голос женщины обидчиво дрогнул.

– Это неправильно. Нужно, чтобы все люди жили по законам вашего племени.

– Все люди сами должны искать себе мир и защиту, - произнес, наконец, отец Тимофея, - Люди моего племени покинули остров, вернее, их заставили это сделать. Где они сейчас? Я один сумел вернуться назад.

Немного помолчав, он добавил.

– А милиционеров наказали духи Иту-Шаа.

Маша смотрела на старика, не зная, что сказать. Топи-сану продолжал неторопливо говорить, по-прежнему не открывая глаз:

– Мать Тимофея была русская, она ушла от нас, когда ему было всего два года. Я воспитал сына в духе Иту-Шаа, мы мечтали вернуться когда-нибудь на Хмурый. Он стал взрослым, уехал в Москву, после этого - попал в тюрьму. Я же вернулся на остров моих предков, здесь я умру.

Отец Тимофея сделал паузу, а потом горько добавил:

– Сейчас милиция вновь ищет моего сына, но я не верю, что он мог намеренно сделать что-либо дурное. Но он всегда будет между моим миром и твоим, Маша. Это его беда.

Ученой стало жалко этого больного одинокого старика, и она вдруг спросила его, стараясь этим вопросом утешить отцовское сердце:

– Может Иту-Шаа даст ему другой мир? Он мне говорил, что надеется на это.

Топи-сану открыл глаза и посмотрел на свою гостью ясно и осмысленно.

– Нет, Иту-Шаа его не примет.

Когда лейтенант Минкин вошел в кабинет участкового шерифа, Волков разговаривал по радиотелефону с начальником Районного управления МВД ДВ., Окна сборнощитового домика опять были закрыты плотными ставнями, а в комнатах горели тусклые аккумуляторные лампочки.

Начальник следственной комиссии раздраженно говорил в телефонную трубку:

– Я еще не слыхал о племенах-призраках, прикрывающих с того света свои святилища зенитными пулеметами!

Затем он помолчал, слушая ответ собеседника.

– Да, так точно. Я очень бы вас об этом попросил. До свидания.

Майор положил трубку радиотелефона на рычаг и обратился к своему помощнику:

– Начальник управления обещал прислать целый батальон президентской гвардии. Но подкрепления прибудут только к утру, нужно продержаться ночь. Что у вас новенького?

Минкин бойко отрапортовал.

– Господин майор, личный состав взвода закончил возведение оборонительных укреплений! Линию боевого охранения никто не тревожил! А что касается ночи, я думаю, продержимся!

– Дай-то бог, - тепло посмотрел на расторопного подчиненного озабоченный начальник и задумчиво добавил, - Вся проблема нашего положения в том, как мне представляется, что мы имеем дело с разведовательнодиверсионным подразделением какой-либо недружественной державы.

– Что им здесь надо?
– вытаращил глаза от удивления Минкин.

– Вот это интересный вопрос, - многозначительно заметил Волков.

Лейтенант, что называется, ел глазами начальство и ждал дальнейших пояснений.

Майор, с видом человека, которому внезапно открылась высшая истина, продолжал рассуждать:

– Почему мы до сих пор не допросили представителей местного населения? Что, мол, с убогих религиозных фанатиков взять? А ведь они, в отличие от двух алкоголиков - участкового шерифа и местного врача, постоянно ходят по всей территории острова и многое видят!

– Совершенно с вами согласен!
– преданно вставил Минкин.
– К тому же, среди этих божьих людей, тоже всякие могут затесаться.