– Может, я не то вспоминаю?.. Ну, вот еще:

И тело стынет, не насытясь.

Струится звездный кровоток...

На берегу ночной цветок

пыльцой космической осыпан...

Как же там дальше?.. Нет, не припоминается.

– М-да, космическая лирика, -разочарованно сказал секвантор.
– Ну что ж! А теперь я хотел бы осмотреть место происшествия.

Они вышли на поле. Черные, с потеками, бетонные плиты, несколько ракет и вдали горы, облака.

Начальника окликнули. Подошел охранник:

– Из травсморга поступила телефонограмма.

Начальник прочел вслух:

– "Напоминаем, что срок копирования тела, истекает через сутки по местному времени..." Уму непостижимо! Как получилось, что у них оказалось больше прав, чем у нас?

– Вы против -копирования?
– спросил секвантор.

– Как вам сказать...

– Ну вы же не против, например, библиотек?

– Нет, конечно... Но если копирование будет и дальше так развиваться, не окажется ли человечество перед тем, что для человека станет важнее его смерть, чем жизнь?

Секвантор не ответил.

Они вошли в ракету. У приборов возился техдик-программист. Над креслом, в котором застыл скафандр с мертвым телом внутри, висела птичья клетка, прикрытая куском материи. Рядом, на стене, - орниплан.

Секвантор сдернул с клетки покрывало, Желтый попугай встрепенулся, открыл глаза:

– Здрравствуй, эдрравствуй, хррен мордастый!.. Зарруби на носу ррубин трри, ррубин трри!

Секвантор накрыл клетку.

– Что у вас?
– спросил он у программиста.

– - Ракета шла обычным курсом. Программа полета заложена давно и никаких корректив. Как всегда.

– Благодарю вас. Вы свободны.

Техник вышел.

– Посторонние следы не обнаружены?
– обратился секвантор к Начальнику. .

– Нет. Только следы самого пострадавшего.
– Начальник наклонился и приподнял магнитный ботинок скафандра - на подошве выделялся четкий узор тюльпанов.

Они прошли в бункер, откуда несло запахом примороженных овощей. Бункер был почти весь завален ими.

– Под овощами проверяли?

– Пока нет. Но я уверяю вас: груз обычный, рейс обычный...

– Вы уже который раз говорите: все, как обычно, все, как обычно. Только исход необычен. Почему обычное кончилось так необычно?

– Согласитесь, сама смерть - не такая уж неожиданность. Во-вторых, и это я говорил всем рисковым пилотам,-нельзя долго рисковать.

Секвантор щелкал янтарными четками. Образ пострадавшего ускользал. Сильный, честолюбивый? Или безмерное ничтожество? Ловкое убийство? Для чего? Из-за чего?

– Начальник, проверьте под овощами.

Секвантор снова подошел к клетке и сдернул покрывало.

– Здрравствуй, здрравствуй!
– заорал попугай.

– Сольвейг,-улыбнулся Начальник.

Секвантор пожал плечами.

– Если меня не будет в гoстинице - значит, я в отделе снабжения. До свиданья.

Угол смерти

Ками-Ялла, очень крупный и очень- грустный человек, принял секвантора у себя в кабинете.

– Что вы можете сказать о пилоте "ACTры"?- спросил секвантор.

– Он был прекрасным пилотом,- густым скорбным басом сказал Ками-Ялла.
– Не было случая, чтобы доставленные им продукты имели много порчи.

Секвантор только чуть приподнял брови, но Ками-Ялла вдруг густо покраснел.

– Да!-протрубил он яростно.-Доставленные им продукты почти никогда не имели порчи, а это значит - дети, старики, больные на этой тяжелой планете...

– Именно поэтому вы принимали риск пилота?

– Именно поэтому. И еще потому, что это не противоречит Уставу, отрезал Ками-Ялла, но вдруг отвернулся к окну, плечи его начали вздрагивать; он вытащил платок и уткнулся в него нoсом.

– Почему денежная доверенность Серафима составлена на ваше имя?- резко спросил секвантор.

Ками-Ялла вскинул голову, пораженно глядя на собеседника.

– Вы хотите сказать?.. Ах да, служба!.. Потому что покойному так хотелось.

Ками-Ялла снова отвернулся.

– Мне нужно личное дело Серафима,- сказал устало секвантор.

Не оборачиваясь, Ками-Ялла поднял трубку, распорядился. Вошел человек в белом халате и положил на стол папку.

– Я возьму ее с собой.

– Как вам будет угодно.