– К вам еще не обращались родственники покойного?

– Нет. Еще нет.

– Я вас попрошу: если обратятся, сообщите мне.

Ознакомившись с делом, секвантор не открыл для себя ничего нового... Впрочем, он не очень вчитывался в общие фразы. Общих мест хватало и в самом случае. Подозрения насчет Ками-Яллы не проходили, но и не подтверждались...

Совершенно неожиданно вспыхнула мысль о желтом попугае! Как же так?!

Секвантор. позвонил Начальнику службы порядка.

– Я слушаю.

– Это секвантор. Скажите, попугай Серафима - он что, постоянно был с ним?

– Сколько знаю Серафима, столько знаю Сольвейг... Но вы меня удивляете.

– Благодарю вас...

Странно. Серафим, привыкший к перегрузкам, погиб от перегрузки. Курс был неизменным. Специалисты написали в отчете, что гравитационная постоянная могла локально измениться. В смежном районе зафиксированы отклонения... Предположим. Но вот попугай, налетавший столько же, сколько и хозяин, птица-то - жива! Значит, случайность исключается. А значит, исключается и затверженное "как обычно". Но что?

Секвантор стоял у окна, поглаживая четки.

За окном туманные горы.

"А на стене кабины - орниплан... Романтика парения..."

Секвайтор открыл личное дело пилота, быстро перелиcтал страницы, нашел нужное место.

– Угол наклона кресла, так-так.

Секвантор вернулся на "Астру". Здесь его встретил Начальник службы порядка.

– Вовремя пришли. Через несколько часов тело забирают на копирование.

Секвантор кивнул и спросил:

– Отсюда можно связаться с Ками-Яллой?

– Почему же нельзя? Прямая связь.

Индикатор вспыхнул, и в динамике послышался бас:

– Ками-Ялла слушает.

– Вас беспокоит секвантор...

– Хорошо! А я вас искал. Мы нашли адрес его отца и сообщили.

– Благодарю.

И стало тихо. Только изредка под покрывалом пощелкивала Сольвейг.

– Секвантор,- нарушил тишину Начальник, - о формальностях не беспокойтесь, мы все сделаем сами.

– Я забочусь не о формальностях,-строго сказал секвантор.- Я веду дело о гибели пилота Серафима и забочусь об истине... Конечно, можно закрыть дело... формально, Но давайте повторим все заново. Обычный рейс, обычный груз, неизмененная программа, обычный спуск, посадка и - смерть. Пилот погиб, а вот попугай - жив!

– Но, секвантор, ведь это все-таки птица. Какая здесь связь?

– Такая же, как между пилотом и креслом. Кстати, о кресле.- Четки замерли в руках секвантора.
– Насколько я помню, угол наклона кресла относительно вектора перегрузки у каждого пилота свой. Ну так вот, Начальник, там, под креслом, угловой фиксатор. На нем должно быть сорок четыре градуса...

Начальник быстро наклонился и так же быстро выпрямился:

– На три градуса больше, секвантор! На три градуса!

– Да, для Киса-Реи достаточно...

Он подошел к клетке, сдернул покрывало. Сольвейг встрепенулась и закричала:

– Здрравствуй, здрравсгвуй, хррен мордастый!.. Заруби на носу ррубин трри, ррубин трри! Попугай, попугай, ты меня не пугай! Милая птичка, снеси мне яичко!

Попугай замолчал и выжидательно уставился одним глазом на секвантора. Секвантор рассеянно смотрел на попугая. Так они промолчали несколько минут. Потом секвантор накрыл клетку, снял ее и вышел.

"Рубин три!"

Над рынком гремели усилители:

– Граждане галактики! В продаже есть бетельгейские супербенки!

– Внимание, внимание! Производится прием магнитной обуви - на ремонт! Качество гарантируем!

Секвантор подошел к мастерской сапожника. Комфортабельный домик с мощной пораболой радиотелескопа над крышей. Сапожник, чем-то похожий на секвантора, ловко орудовал прессом.

– Гарри!- воскликнул секвантор.
– Дружище!

Сапожник выразил не меньшую радость и удивление. Она вместе учились в университете, вместе когда-то ловили галактических нарушителей и вот, пожалуйста, - встретились.

Гарри отложил в сторону магнитный башмак и пригласил секвантора присесть.

– Каким галактическим ветром занесло тебя на Киса-Рею? За какими космическими корсарами гоняешься?

Они радостно глядели друг на друга и уже не знали, о чем говорить.

– А ты не бросаешь своего хобби?- секвантор кивнул на радиотелескоп.

– Что ты! Я пришел к выводу, что, когда творчество превращается в работу, нет надежды на счастливое открытие. Сам понимаешь, белых пятен в космосе не осталось. Почти не осталось. Одна надежда на удачу. Последняя надежда, - грустно добавил Гарри.
– Возраст берет свое, а я все еще ничего не успел. Но я еще о себе заявлю!- воскликнул он.- Я тут такое обнаружил! Такая звездочка... многообещающая!