Князь внимательно, как-то устало посмотрел на свою первую жену и пожал плечами.

— Я не вижу добра в этом.

— Я сумею помочь тебе. — Она побледнела и тяжело дышала.

Рюрик еще раз пожал плечами.

— Ну хорошо… Я подумаю. — Он повернулся лицом к первой жене и уже решительнее и добрее добавил: — Я приду к тебе, Руц, и мы все обсудим.

Руцина сдержанно поклонилась мужу, выпрямилась, высоко подняла голову и не торопясь пошла к дому.

Эфанда первый раз ощутила себя в роли третьей, младшей, жены. Что бы ни предпринял муж, что бы он ни сказал, но, если это касалось старших жен, младшая должна была терпеливо и покорно подчиниться его решению. Но в их отношениях с Рюриком дело было даже не в этом. Она глубоко верила своему мужу. А теперь… Что это было?.. Измена?.. Могла ли быть измена?.. Эфанда оцепенела на миг… Могло быть все! Этому учил ее отец. Но могло ли такое случиться именно с ней и с ее Рюриком?.. Она зажмурила глаза, вскрикнула и на миг потеряла сознание.

Рюрик испуганно подхватил ее и бережно снял с коня.

— Что с тобой? — прошептал он. Эфанда приникла к его груди и, всхлипнув, тихо попросила:

— Не ходи к ней в одрину…

Рюрик заглянул в потемневшие глаза младшей жены, перевел взгляд на окна одрины старшей жены и молча погладил Эфанду по голове.

Была уже поздняя ночь, когда Рюрик открыл тяжелую дверь одрины своей старшей жены. Руцина, накрытая меховым одеялом, спала. На маленьком столике в серебряном подсвечнике горела толстая свеча. Это был знак того, что она ждала своего повелителя и была уверена, что Рюрик придет.

Рюрик с любопытством огляделся. Здесь было все так, как и прежде. Впрочем, нет: исчез семисвечник, а вместо него на подоконнике и туалетном столике стояли обычные шандалы. Рядом с подсвечником на маленьком столике Рюрик увидел огромную толстую книгу в деревянном переплете. «„Библия“, — прочитал он. — Значит, это правда, что Руцина в последнее время зачастила к Абраму и тот доверил ей великую книгу иудеев? Ну что ж!.. Пусть постигает священные истины», — решил для себя князь.

Возле одра на полу был постлан разноцветный ковер. Князь вгляделся в его орнамент и задумался: «Не дар ли это миссионеров, которые давно не показывались мне на глаза?»

И Рюрик вдруг почувствовал, что его это не возмутило. Неужели ему совсем безразличным стало все, что касается его первой жены? Он потянул за край мехового одеяла, и Руцина мгновенно встрепенулась:

— А-а, наконец-то! Ложись рядом, разговор будет теплее, — поеживаясь от холода, предложила Руцина — на ней была всего лишь льняная с короткими рукавами рубаха.

И Рюрик, не раздумывая, лег рядом.

Руцина бережно поправила подушку под головой мужа и поцеловала его в щеку.

— Удобно? — жарко прошептала она, ожидая ответной ласки.

Рюрик молча кивнул головой. Каждое ее движение было знакомо, каждый взгляд ее, каждое прикосновение должны были пробудить в нем желание.

— Руц, — устало проговворил он. — Ты же знаешь меня: в день гибели своих дружинников я… — И он махнул рукой. Руцина подавила вздох и отодвинулась от мужа.

— Вот что, князь мой, пошли меня к викингам, — глухо потребовала она.

— Но ведь им нужны большие дары, — тихо возразил он. — А где я их возьму!

— Я заберу все свои золотые фибулы, колты, янтарные ожерелья, меха…

— И они тут же пошлют нам на помощь свое войско! — с горечью перебил ее Рюрик. — Знаю я их! Им бы пограбить, набить карманы, а у нас грабить нечего. — Он поднялся, прикрыл меховым одеялом Руц и, не глядя на нее, хмуро проговорил: — Не торопись делать добро, ибо оно может обернуться во зло. Все должно вызреть!

Руцина резко сбросила с себя одеяло и, не прикрывая своей наготы, выкрикнула:

— Ты никогда, князь, не будешь иметь успеха! Рюрик вздрогнул.

— Сколько пророчеств в последнее время, — с горечью произнес он и покачал головой.

— О каких пророчествах ты говоришь?! — еще больше разозлилась Руц.

— Я сегодня во время охоты подстрелил… хворого сокола.

Руцина ахнула.

— Не может быть! — с ужасом прошептала она, зная, о чем говорит это грозное предзнаменование. — Хворый сокол и… летал?! — Руцина похолодела. Она мгновенно поняла, какая участь ждет ее и других жен, если предзнаменование сбудется.

— Летал! — горько подтвердил Рюрик. — И как красиво летал!

— Рюрик! — порывисто вскрикнула Руцина, вскочила с постели и бросилась к мужу. — Как я хочу тебе помочь! Отпусти меня к викингам! Я нынче же отплыву к ним и приведу войско!

— Пылкая моя Руц! — грустно перебил се князь. — Ты опоздала! — Он прижал к груди ее рыжеволосую голову, поцеловал ее и повторил: — Безнадежно опоздала! И сама это знаешь…

— Нет! — застонала Руц и обвила его руками за шею. — Нет, нет! — Она рыдала и не хотела поверить в то страшное предзнаменование, в которое не верить было уже нельзя, — Ты не оставишь нас, — причитала она, — ты не убьешь нас… — плакала Руцина.

В это время кто-то позвал: «Князь!» — и в одрину старшей жены Рюрика громко постучали.