Дальше путь должен был идти вниз по Днепру, а потом — благодатное море Понт.

Весь путь до середины Днепра Рюрик был весел и энергичен, несмотря на хворь.

Повеселела и дружина, давно не видавшая таким своего князя: напевала песни и обсуждала, что ожидает их-в знаменитом Царьграде.

Подплывая к месту слияния Припяти и Днепра, разведывательная ладья просигналила о неожиданной засаде: кто-то обстрелял разведчиков. Множество стрел воинственно торчало в боках маленького струга.

— Здесь начинаются земли древлян, — тихо пояснил Власко и нахмурился.

Три военачальника стояли на верхнем помосте первой ладьи и озадаченно разглядывали разведывательную ладейку.

— Жители лесов, — пояснил Дагар.

— Да, — подтвердил Власко и нахмурился еще больше.

— Свирепы нравом? — спросил Рюрик, еще не принимая всерьез первый сигнал надвигающейся опасности.

— Да, — подтвердил Власко. — Свирепы, злы и неугомонны. Лучше повернуть назад, — твердо предложил он.

Рюрик удивился: Влас не слыл трусом. В чем же дело?

— Но… мы же не идем их воевать, мы идем к грекам, и с торгом! возмутился князь.

— Они обстреляли сигнальную ладью, а это есть вызов к бою: хочешь не хочешь — надо воевать! — пояснил Власко.

— Не понимаю, — горячился Рюрик. — Здесь что-то не то… Раньше было такое? — спросил он и перевел взгляд с Гостомыслова сына на задиристо торчащие стрелы.

— Было, но только после ярого набега. Значит, у них кто-то был недавно и лихо обидел, — догадался Власко и еще тверже сказал: — Рюрик, командуй полный разворот, ежели не хочешь погубить дружину.

Рюрик призадумался.

— А как же Аскольд с Диром миновали это место? — недоуменно рассуждал он. — Древляне всегда стерегут этот путь?

— Всегда, — уверенно ответил Власко. — Постой… Те, наверное, дорого откупились.

Рюрик сник: откупаться? Не хватало только этого! Да и чем?!

— Дагар, командуй разворот! — прохрипел он и бурно закашлялся.

— Власко, объясни дружине все как есть, — тихо попросил меченосец и проводил князя вниз до его клети…

Так и закончился этот последний поход Рюрика к грекам: ни торга, ни боя в течение всего пути!

Дагар оставил по всему верхнему течению Днепра дозорных и велел им выведать все тайны этой такой важной для них реки.

Каково же было его удивление, когда через месяц дозорные доложили, что древлян разозлили новые поселенцы Киева: два правителя ныне у города есть, они боевую дружину держат и воюют с живущими рядом с Киевом племенами. А нарекают тех правителей… Аскольдом и Диром!

Дагар улыбнулся: так вон какой у них Царьград получился! Надо Рюрику поведать все это, пусть повеселится! И в первый же вечер, в присутствии союзных правителей, улыбчиво рассказал князю новость.

Но Рюрик не развеселился.

— Это худо, — мрачно ответил он и объяснил: — Аскольд и Дир рядом! Их боевая дружина словно щепка у меня в глазу! Ни одна дружина так не богатеет, как эта. Фэнт, Вальдс собирают дань, ведут посильный торг и охраняют переданные им земли. Эти же… воюют! Постоянно кого-нибудь грабят! Это добром не кончится для моей дружины, — хриплым голосом договорил Рюрик и отвернулся от друга.

Он готов был разрыдаться, как младенец, от этой вести, а мысли, вытекавшие одна из другой, словно ядовитое жало, цепко впивались в его сердце. Какие усилия требовалось приложить, чтоб никому не показывать еще и эту боль!

Дагар виновато молчал: он уже пожалел, что поведал князю весть о Киеве, но делать было нечего…

Власко обеспокоенно переглянулся с отцом.

— Можа, сие и к лучшему, — вдруг сказал он. — Булгары с мадьярами теперь будут реже бегать к нам.

Рюрик пожал плечами и медленно повернулся к новгородскому посаднику.

— Соберите вече и заставьте Аскольда с Диром поведать вам свои помыслы: с добром они осели в Киеве иль со злом! — с усмешкой предложил он. — Они просились в Царьград с родом своим, а увели всю полоцкую дружину в Киев! яро крикнул вдруг князь. — Где же ваше союзное око? Почему оно дремлет? Гостомысл вздрогнул и беспокойно посмотрел на варяга. — Молчишь?! — спросил рарожский предводитель и вдруг язвительно бросил ему: — Солнцеподобный владыка! — Рюрик хохотнул и резко отвернулся от вздрогнувшего посадника.

Гостомысл вздохнул, встал, тяжелыми шагами подошел к Рюрику и дотронулся дрожащей рукой до его плеча.

— Все было не так, яко ты глаголешь, — спрятав обиду, устало заметил он, на мгновение закрыв глаза и представив, как он держит этого сына в своих отцовских объятиях. — Аскольд и Дир пошли во Царьград только с сотней своих воев, боясь гнева твоего, — взволнованно проговорил посадник, мысленно убеждая себя, что тайного сына он все же обласкал.

Рюрик удивленно вскинул брови, повернулся к посаднику, не веря ни себе, ни трогающему душу взволнованному тону Гостомысла.