— Ладно, — сказал денр. — Сделайте все необходимое, мой друг. Я буду ждать вашего совета относительно того, что с этим делать.

— … а пока постарайтесь не покидать крепость без необходимости, — кивнул долл Лерм. — Нам не нужны лишние проблемы, верно?

— Не нужны, — отозвался Камиль с тяжелым сердцем.

Понимая, что Марвису необходимо побыть наедине с собой, де Кард попрощался и покинул склеп. Поднимаясь по крутым ступеням, он думал о том, что все запуталось еще больше. Разговор не принес желанного облегчения. На душе по-прежнему скребли… нет, даже не кошки, а кто-то куда более когтистый и безжалостный.

Оказавшись в просторной гостиной замка, Камиль увидел в кресле у камина Алисьенту. Он так и не решился сделать еще один шаг, а потому замер на месте. Не зная, как повести себя, хотел уже потихоньку уйти, когда поймал себя на том, что… его отношение к дочери старика управляющего изменилось. Прислушавшись к себе, денр лишь убедился в том, что где-то в области сердца шевельнулось что-то теплое и очень мягкое. Конечно же, не любовь и даже не привязанность, но… влечение? Вздрогнув, Камиль мысленно одернул себя. Нет, это чувство продиктовано не его сознанием. Он никогда не видел в Алисьенте женщину, не рассматривал ее в этом плане. От слова «совсем»… Понимая, что в нем снова поднимает голову то, что пришло вместе с ядом этерна, де Кард попятился к двери.

Словно почувствовав его присутствие, Алисьента обернулась.

— Мой господин, — девушка тяжело поднялась с кресла, склоняя голову.

— Нет! — почти выкрикнул денр, выбрасывая вперед руку. — Не двигайтесь… прошу Вас, Алисьента, — добавил уже мягче, успокаивая бешеное сердцебиение.

Она не должна знать о том, что происходит. Девочка и так перенесла слишком много, чтобы переживать еще и о нем. А то, что Алисьента станет волноваться, Камиль знал точно. Любящее сердце всегда болит о том, о ком бьется.

— Что… Что такое? — не поняла она странного поведения своего денра.

Девушка принялась оглядываться вокруг, пытаясь сообразить, что могло так взволновать Камиля. Вероятно, она расценила его возглас, как беспокойство или нечто подобное. Теперь Алисьента пыталась отыскать взглядом предполагаемый раздражитель.

— Нет, все в порядке, — Камиль с трудом совладал с собой, прогоняя обуявшее его ощущение. Ему почти удалось взять себя в руки. — Не волнуйтесь. Мне… мне показалось, что у вас за спиной… огромный паук. Вон там, — и указал на угол над камином.

— Боги! — Алисьенту передернуло. Запрокинув голову, дочь управляющего взглянула в указанном направлении. — Там нет ничего.

— Да, я теперь тоже вижу, — кивнул де Кард, радуясь, что удалось выкрутиться из довольно странной ситуации. — Вероятно, игра тени и света. Нужно поменять свечи в люстре и факелы. Здесь темновато…

Облегченно вздохнув, Алисьента снова села в кресло и накрыла ноги тщательно выделанной волчьей шкурой.

Чтобы окончательно сгладить случившееся, Камиль подошел к камину и подбросил в него несколько поленьев. Это не показалось странным, поскольку в зале было довольно прохладно. За окнами лютовали студеные ветра, а потому тепло быстро уходило. Камины пока еще не топили постоянно, поэтому замок не успел прогреться. Присев возле решетки, денр придвинул ее ближе и на какое-то время задумался, зачарованно глядя на огонь. На короткое мгновение ему показалось, что вернулись прежние времена. Как бы он этого хотел. Хотел, чтобы Лусс ворковала с малышками в комнатах на втором этаже, чтобы Алисьента вязала свои прекрасные воздушные шали, а Кармелия закатывала истерики по поводу и без. Дни, которые были прекрасны тем, что все живы и относительно здоровы. Сегодня все иначе…

— Вы вспомнили что-то из того, что случилось? — поинтересовался Камиль, оглядываясь через плечо на дочь старика Варда.

— Нет, — тихо ответила она, отводя взгляд. — Совсем ничего.

— Это не страшно, — ответил денр, желая ободрить девушку. — Главное, что вы живы.

Пламя в камине стало жарче и веселее — это занялись поленья. По зале поплыл терпкий насыщенный аромат хвои. Поднявшись на ноги, де Кард задумчиво посмотрел на Алисьенту. Девушка выглядела отстраненной, но вполне спокойной.

С того вечера, как Маркус Данвир привез ее обратно, отыскав где-то в глухой чаще, дочь управляющего жила в блаженном неведении. Она не помнила, что с ней случилось в лесу, не помнила того, что было за день до этого, за два, за неделю… Алисьента не помнила абсолютно ничего из того, что происходило в крепости последнее время. Но самым странным было даже не это, а то, что полностью исчезли все последствия встречи с оязом. Алисьента была практически здорова, если не считать не большого переохлаждения и нескольких царапин на лице и руках.

Камиль был рад этому. Пусть она никогда не вспомнит, что случилось в Сумеречных лесах. Возможно, это поможет ей забыть и о любви к нему…

Осторожно ступая по опавшим листьям, Марвис оглянулся. Ему постоянно казалось, что за ним кто-то идет. Лес смущал слух долла Лерма мелкими шорохами, треском валежника, криками ночных птиц — все говорило о том, что он не один. Впрочем, как раз это было вполне логично и нормально. Мир Синих сумерек не умер — его всего лишь окутали Мертвые чары. Пусть это случилось много сотен лет назад, но все же… В очередной раз обернувшись, Марвис остановился, прислушиваясь.