– Что взять у неё хотели, и где она живёт, долго до неё ехать?
– с улыбкой на лице поинтересовался Кайс.
– А то, если позволяет время, и навар хороший, так я Олаза успею подготовить.

– Граница Первого После Богов и Злозимья. Есть информация, что ей четыре фунта алмазов из Халифата доставили, - полушёпотом рассказывал Вицериус.
– Контрабандой. Так что, если дело выгорит, никаких последствий не будет.

– До Злозимья будут концерты?
– задал Кайс очередной вопрос.
– Из тех, пяти, что ты просишь?

– Через два дня, в пригород Стоунгарда, и всё, дальше ходом до Пурги.
– Пояснил Вицериус.

– И это у нас получается дней девять, да?
– размышлял Крысолов. Да, не больше девяти. Думаю, что успею.

– Эй, стоп, вашу мать, - вклинился я в их занимательный диалог, который перетёк в неприятное для меня русло.
– Какая, нахер, купчиха? Какое соблазнение? Вы что, охренели? Вы меня спросили, а? Делать мне больше нечего, как старух обхаживать.

– Не переживай, - обратился Кайс к Вицериусу, и растянулся в коварной улыбке.
– Он согласится.

– Хренас-два!
– воскликнул я.

– Спорим?
– Крысолов вскочил на ноги и протянул мне руку.
– Согласишься без принуждений. Только уговоры и доводы. Идет?

– На что спорим?
– вступил я в игру, которая изначально для этих самоуверенных мудаков была проигрышная.

– Называй свою цену, а мы озвучим свою, - предложил Вицериус.

– Голубоглазая блондинка, - назвал я свой приз за выигрыш этого пари.

– Идёт, - с ходу согласился хозяин цирка.
– Заберёшь её хоть на ночь, хоть на неделю, хоть до самого Магистрата.

– Ваша цена?
– спросил я их. Вицериус хотел что-то сказать, но Кайс одним лишь только взглядом осёк его, и произнёс.
– Твой кинжал.

– Договорились, - подтвердил я согласие, после чего Вицериус покинул нас, сказав о том, что, как только его ночники вернутся, они незамедлительно начнут приготовления к отправлению. Я, до того как мы уснули, спросил Кайса о том, зачем ему "Спаситель". "Он из Дома" - получил я ответ.
– "В этом Мире почти нет людей, которые могли бы похвастать тем, что являются владельцами вещей из Дома Цедрика". Что ж, его логичный и обоснованный ответ полностью меня устроил. Перекинувшись несколькими фразами, мы быстро приговорили кашу, затушили лампу и уснули. Проснулся я от того, что пустой котелок и миска из-под хлеба подпрыгнули со стола, и с грохотом упали на грязный, затоптанный пол, причем вторая разбилась вдребезги. Причём, Кайс даже не пошевелился ни от шума, ни от того, что цирковой обоз дядюшки Фердинанда начал движение. Я подошёл к небольшому окошку, взглянул в него, и на ум мне пришла старая песенка, которую я часто слышал у отца в машине. Тогда я чуть ли не затыкал уши, чтобы не слушать её, а теперь она звучала в моей голове, а я, счастливо улыбаясь, тихонечко подпевал:

– Мы бродячие артисты, мы в дороге день за днём,

И вагончик в поле чистом, это наш привычный дом...

Последующие два дня Кайс плотно общался с Вицериусом, сидя на широкой скамейке возничего. Не скажу, что меня сильно интересовали их разговоры, но и сидеть в одиночестве, в фургоне, я не хотел. Первое, что попросил директор цирка - не называть его старым именем.

– Фердинанд - теперь это моё имя. А Вицериуса поймали и казнили три года назад.

Случилось это аккурат в конце гастрольного тура, когда его труппа возвращалась в Эйнцсшифф. По воле несчастного случая, одна из кованых осей телеги с цирковым реквизитом переломилась, и из потайной полости на дорогу высыпались монеты и золотые украшения. Всё бы ничего, но пришествие случилось на глазах отряда стражников городка Тихий Шамунь. Все тридцать два участника цирка были схвачены и помещены в местную тюрьму и, после трёхдневного разбирательства, казнены.

– Я сам видел, как палач подставку из-под моих ног выбил, - усмехнулся Фердинанд.

– Сколько заплатил за такое представление?
– так же, со смехом, спросил его Кайс.

– Забрали всё, что было, плюс через четыре троицы городничему пять сотен золотом и тысячу серебра привёз. Дорого, но это лучше, чем в петле болтаться. Да, и новых артистов дороже было бы искать, набирать, переучивать под себя. А так: сменил себе и людям документы, купил дюжину рекомендательных писем, и вуаля - дядюшка Фердинанд снова в деле.

– Ты что, всех артистов смог выкупить?
– удивился Крысолов.

– Две трети только. На остальных денег жалко стало.

– Жмотяра, - усмехнулся Кайс.

– Живой и богатый жмотяра, - поправил его Фердинанд.

После того случая, он перешёл на совершенно иной способ хранения и транспортировки явно награбленного и тайно украденного. Пока артисты работают на сцене, ночники обрабатывают карманы гуляк и дома зажиточных селян или же горожан. Но, добычу они несут не в цирк, а тайно покидают поселение, и прячут её в условленных потайных местах. Затем, спустя несколько дней, а возможно и троиц, совершенно другие люди опорожняют тайники, двигаясь тем же маршрутом, что двигался цирк.