И все его трепещут и бегут!

Демариста Была в Коринфе лишь мечта свободы;

Мой сын попрал одни насилья мощных!

И ты жалеешь о минувшем буйстве?

На бурю веча буйство чернь сзывало

И по мгновенной прихоти ее

Судьбиной, жизнью лучших глав играло!

Забыла ты страдание свое,

Забыла страх, который ощущала,

Когда на площадь друга отпускала!

Аглая Дитя богам приятного Коринфа,

Под сению священных алтарей

Я возлелеяна жрецом Нептуна

И с ранних лет благоговейно чтила

Законы древние моей страны;

Тиранов я обыкла ненавидеть,

Их имя вечной клятве предавать:

И ныне — ax! — любовник мой тиран!

Но, юная и слабая жена,

Не я сужу дела, вины мужей;

И чьи ж уста не смолкнут за него,

Когда в моих услышат приговор?

Всю душу, матерь, выскажу тебе!

Когда уж решено судом Олимпа:

Да над Коринфом будет жезл царя, —

В смущенном, слабом сердце восхищаюсь,

Что этот царь — супруг мой, Тимофан;

Он первый для меня в сынах земли:

Прекрасен, молод, смел, великодушен,

Он в страшной битве пламенный Ахилл,

На играх Гиакинф[146], избранник Феба,

Сладкоречив, как Маин мудрый сын, —

Да мне простит нечестье Афродита!

В моих глазах он всем бессмертным равен!

Но, Демариста, за него томлюсь,

Ах, за него дрожу в незапном страхе!

Быть может, очарует и меня

Безмолвное рабов подобострастье;

Быть может, я взирать еще привыкну

На грозного Коринфского царя,

Но некогда я здесь могла со всеми

Души моей все чувства разделять;

Здесь я могла во всех сердцах и взорах

К нему любовь свободную читать!

Демариста Любовь слепой, непостоянной черни!

Аглая, пусть дрожат пред ним вельможи,

Пусть с трепетом падет пред ним народ, —

Но днесь не каждый темный человек

Дерзнет сказать: «Я равен Тимофану!»

Аглая Что нужды нам до слов ничтожных, матерь?

Кто мог в уме твоем, в уме Аглаи

И дщерей всех и всех сынов Коринфа

У Тимофана первенство оспорить?

Но ненависть восторг их заменила!

Демариста Их ненависть и гнев их презираю!

Аглая Не все его презрительны враги!

И в их числе именовать должна

Всех дерзостных противников насилья

И много драгоценных сердцу глав!

Ax, первый мой родитель Протоген:

Он в мрачной ярости подобен буре;

В борении неистовых страстей,

Когда его дыханье тронет фурий,

Безумный полубог, Алкид ужасный,[147]

Он ни себя, ни кровных не щадит!

С ним рядом потечет Тимолеон,

Твой нежный, но в решеньях твердый сын!

Пусть Зевс рассыплет верх Афоса,

Подвигнет сердце трепетной земли,