— Гляньте, пацаны, кренделев[15] сколько!

Я обернулся на большое окно. За зеркальным стеклом действительно висели самые различные крендели, от крошечных до огромных, обсыпанные маком. Над парадным входом в лавку висела вывеска:

Это была единственная булочная в Иркутске. И та частная. Вот и баба Октя говорила Юре: «Частники-то и кормют, а что с вашего совдеповского пайка толку? Одному на месяц не хватит, ежели досыта».

Мы зашли в лавку, но здоровенный детина в картузе и плисовых шароварах цыкнул на нас с прилавка:

— А ну, вертай назад, бублики!

Даже не дал осмотреть полки.

И снова остановились возле красивого кирпичного здания:

— Вот да-а! — сказал пораженный Саша. — Стал быть, и Валька хозяин, да? Вот это магазинище! Айда, глянем!

В просторном и светлом помещении магазина было людно. За длинными крашеными прилавками суетились франтоватые напомаженные приказчики, на полках, до самого потолка, лежали толстые, тугие тюки чесучи, шелка, льняного полотна, ситца. Откуда это все опять у Панковичей, если, говорят, в революцию у них все отобрали?

— А вам что угодно-с, молодые люди? — заметил нас один из приказчиков. — Ничего-с? В таком случае прошу выйти вон!

Валькиного отца в магазине не было. А, может, он сам и не торгует?

Вот и площадь, где должна быть бойскаутская штаб-квартира, о которой мне дорогой рассказал Степка. По другую сторону площади около небольшого каменного дома стояли мальчишки. Они были в таких же, как мы, штанах и рубахах. Значит, не все бойскауты ходят в формах? Мы пересекли площадь и приблизились к сурово встретившим нас пацанам.

— Чего надо? — спросил один из них, самый рослый.

— А вам что?

— А мы караульщики, вот кто!

— Подумаешь! Мы же вас не трогаем, верно?

Нахохленные, сердитые лица бойскаутских караульщиков подобрели. Да и мы-то не очень боялись их: нас ведь больше.

— А вы там тоже бываете? — показал Саша на загадочную штаб-квартиру.

— Мы-то? Не-е. Караульщики мы. Мы завсегда караулим. Нас еще в бойскауты не прописали.

— А они что делают?

— Бойскауты? В штаб-фатере сидят, книжки слушают. Им их артисты читают — все про страшное!

— А вы почем знаете?

— А мы в окошки глядим. Вон в те, — показал маленький караульщик на самые дальние открытые окна. — Только их еще нету, после придут.

— Ну и мы после придем, — сказал Степка.

Мы вернулись на площадь, заняли пустовавшую сейчас старую серенькую трибуну и стали ждать. А мне не терпелось узнать, для чего так таинственно Степка велел копить продукты и походные вещи. В том, что это все исходило от него, я уже не сомневался. А мой рыжий друг преспокойно щурился на солнце, улыбчиво оглядывал случайных и редких прохожих и молчал. Молчали и мы. Молчал и я, не решаясь спросить, зачем понадобились запасы и вообще зачем мы все торчим на этой трибуне.

— Идут, — сказал один из «обозников».

Из-за угла улицы, на которой была штаб-квартира, показалась большая группа бойскаутов и с ними несколько здоровенных парней и мужчин с бойскаутскими значками на обычных пиджаках и рубахах.

— А разве бойскауты взрослые бывают? — не удержался я от вопроса.

— Это командиры ихние. А вон тот, в котелке, — бывшая контра, — объяснил Степка. И в свою очередь обратился к Синице: — Принес?

— Ага, принес.

Синица нерешительно полез в карман, кивнул на меня и задержал руку.

— Давай, можно, — приказал Степка.

Тогда Синица вытащил из кармана небольшой бумажный сверток и передал его Степке.

— А фитиль?

— Есть тоже. — Синица снова полез в карман, подал Степке небольшой провод. Как электрический, но не сплетенный из двух, а очень толстый и черный.

— Порядок! — похвалил Степка. — Пускай понюхают, гады!

— Взорвете?! — даже испугался я.

— Да нет, мы же не беляки. Попугать только. Они все про страшное читают, храбрыми хотят быть, вот мы им в самую точку…

Степка развернул бумагу, осмотрел какой-то синий, туго набитый пакет и завернул снова.

А бойскауты все подходили и подходили. Пришел и Валькин отряд вместе с Яшкой, Коровиным, Федькой, Вовкой и другими мальчишками. Зазвенел колокольчик, и все бойскауты поспешили в подъезд штаб-квартиры.

— Пора, — сказал Степка. — Сбор у понтонки. А ты, Коля, смотри: сболтнешь кому — будешь предателем. А с предателями мы строго.

— Я не сболтну.

— У понтонки, как соберемся, будем утверждать план. И ты тоже, понятно?