Аня почувствовала, как её охватывает паника. Эти слова висели в воздухе, подобно грозовой туче, приковывая взгляды всех вокруг к ней. Их лица — грязные, напряжённые, но внимательные — смотрели на девочку, словно пытались разглядеть то, что она так отчаянно пыталась спрятать.

Мгновение казалось бесконечным. Воздух вокруг неё сгущался, словно сам мир ожидал её ответа.

— Это… это была не я! — голос Ани вдруг прорвался, полон отчаяния. — Вы… вы ошиблись! Я просто пыталась спрятаться. Я… ничего не сделала!

Она опустилась на колени, сжав плечи, её хрупкое тело казалось готовым исчезнуть под тяжестью взглядов. Слёзы катились по грязным щекам, а слова звучали жалобно, разрывая напряжённую тишину.

— Я никого не трогала! — голос её сломался, и она бессильно всхлипнула, отворачиваясь от людей, чьи глаза, казалось, сверлили её насквозь.

Среди напряжённой тишины раздался спокойный, но твёрдый голос той самой женщины, что нашла её. Она положила руку Ане на плечо, заставляя девочку немного расслабиться.

На мгновение тишина повисла над караваном, густая, как удушливый дым. Наконец, женщина, стоявшая перед ней, заговорила. Её голос был твёрдым, словно отсекающим любые попытки возразить.

— Оставьте девочку. Она не виновата, — сказала женщина, бросив жёсткий взгляд на охранника. — Иди, перевязывай свои раны, а то захлебнёшься кровью раньше, чем доберёшься до города.

Охранник нахмурился, его взгляд всё ещё был тяжёлым, как камень, но он не стал спорить. Буркнув что-то себе под нос, он отвернулся и снова сел, болезненно опираясь на телегу. Женщина повернулась к Ане, её лицо чуть смягчилось.

— Сможешь идти? — спросила она ровным тоном, больше проверяя её готовность, чем предлагая помощь.

Аня кивнула, не смея поднять глаза. Её сердце всё ещё колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Она чувствовала себя крошечной песчинкой, которую едва не раздавили. Но женщина не спросила больше ничего, лишь отступила, оставляя девочку в покое.

Другие люди тоже начали отворачиваться, поглощённые своими заботами: кто-то перевязывал раны, кто-то чинил повреждённые телеги. Шёпот стих, и на какое-то время Аню оставили в покое.

Она сидела на холодной земле, пытаясь восстановить дыхание. Слёзы высохли, оставив следы грязи на её щеках. Её сердце всё ещё билось в бешеном ритме. Она чувствовала, как взгляды всё равно продолжают проскальзывать в её сторону, но теперь они были не такими явными.

"Они не забыли," — подумала она. — "Они просто ждут момента, чтобы снова начать задавать вопросы."

Аня медленно поднялась на ноги, стараясь не привлекать лишнего внимания. Её взгляд поймал глаза женщины, которая до этого заступилась за неё. В этом взгляде было тепло, но и предупреждение.

— Если хочешь дожить до города, не выделяйся, — негромко бросила женщина, проходя мимо, её голос был почти неразличим.

Аня кивнула, словно соглашаясь, хотя тревога продолжала щекотать нервы. Она опустила голову, сделав вид, что больше не замечает ничего вокруг. В глубине её сознания звучало одно: "Нужно уходить. До того, как станет поздно."

Обоз тронулся, колёса натужно скрипели, и телеги, словно огромные сонные звери, начали медленно ползти вперёд. Аня забилась в самый угол одной из телег, стараясь стать невидимой. Её пальцы вцепились в мешок с такой силой, будто он был её единственным якорем в этом бурном море страха и недоверия. Разговоры людей смешивались с шумом ветра, заполняя воздух, но для неё каждый звук звучал, как обвинение, каждое слово — как приговор. Даже случайные взгляды казались цепкими, проникающими под кожу, а чей-то смех — издевательски громким, будто насмешкой над её попыткой скрыться.

"Они могут донести," — подумала она, чувствуя, как её дыхание участилось. "В городе они расскажут обо мне. И тогда я не спасусь."

С каждым километром город приближался. Плотные стены из бревен и башни, вырисовывающиеся на горизонте, казались одновременно и спасением, и ловушкой. Радегощ — город, где Аня могла скрыться среди толпы, но и место, где её могли схватить.

Когда городские ворота стали различимы, Аня поняла, что ждать больше нельзя. Караван начал замедлять ход, приближаясь к посту стражников. Она слышала, как торговцы спорили о плате за вход, как охранники с лёгкой ленцой проверяли содержимое телег. В этот момент её страх достиг предела.

"Если я останусь, они могут выдать меня страже. И тогда мне конец," — пронеслось в её голове.

Дождавшись, когда караван почти остановился, Аня тихо приподнялась. Её движения были медленными, как у зверя, почуявшего опасность. Дождавшись, пока телега замедлится, Аня спрыгнула на землю. Мягкая трава приглушила звук её приземления. Она быстро перекатилась в сторону, спрятавшись за густыми кустами, что росли вдоль дороги.

Лёгкий треск веток заставил Аню вжаться в землю, как зверька, прячущегося от хищника. Где-то позади громкий, резкий голос разорвал тишину: