– - За три рупии в Тиртхахалли можно купить очень приличные сандалии ручной работы,--практично заметил он. И назидательно вопросил:-- Что дороже--деньги или здоровье? Посмотрите на мои сандалии--скоро год ношу, а все как новенькие.--Он снял сандалии, показал подошвы, даже ногтем поскреб.-- Люблю хороший разговор!-- признался он.--Загадку загадаю вам--хотите? Попробуйте отгадать! Навряд ли, конечно.-- Пранешачария еле сдерживался.-- Представляете -- река, лодка, человек. У него с собой сена охапка, корова и тигр. Надо переправляться, а зараз можно одного кого-нибудь взять в лодку. И чтоб корова не съела сено, а тигр не съел корову. Как быть? Ну-ну, давайте посмотрим, соображаете вы или нет!

Путта закурил в ожидании ответа.

Пранешачария поймал себя на том, что, несмотря на раздражение, загадка занимает его.

Путта весело вышагивал рядом и приставал:

– - Ну как? Дошло? Отгадали?

Он понял, в чем отгадка, но не знал, что сказать Путте. Сказать "отгадал"--значит протянуть руку дружбы, не сказать-- Путта сочтет его тупицей. Согласиться выглядеть тупицей в глазах Путты? Опять выбор.

– - Ну?-- подтолкнул его Путта, выпуская дым.

Пранешачария отрицательно качнул головой.

– - Хо-хо!-- возликовал Путта и сообщил отгадку. Его прямо распирало от расположения к славному, хотя и глуповатому, брахмину.-- Давайте еще одну загадаю!

– - Нет-нет!--заспешил Пранешачария.

– - Ну ладно. Тогда вы мне. Загадайте такое, чтоб я не мог отгадать, и будем квиты.

– - Я не знаю загадок.

"Бедняга!"--подумал Путта и стал искать, о чем бы поговорить.

– - А вы слышали, что Шьяма помер? Шьяма, актер из Кундапуры.

– - Несчастный. Я не знал.

– - Так вы, наверно, уже давно из города,--догадался Путта.

Пранешачария увидел, что тропинка впереди раздваивается, и с облегчением вздохнул.

– - Вам в какую сторону?-- спросил он, остановившись.

– - Мне сюда.

– - А мне-- туда!

– - Так обе тропки на Мелиге! Вашей тропкой дальше выходит, но у меня есть время, я с вами пойду.

Путта достал из узелка жженый сахар, кусочки кокоса.

– - Угощайтесь!

Пранешачарии сильно хотелось есть, и он с удовольствием принял угощение.

Куда ни пойди, всюду около тебя люди, подумал он. Так и липнут, как заслуги, обретенные в прошлой жизни.

Грызя сахар, Пут-га перешел на привычные темы:

– - У вас жена, конечно, есть? А у кого нет-- спрашиваю как дурак. А детей сколько? Нету детей? Ну, это не дело. У меня двое. Я вам говорил, не помню, моя жена из Кундапуры. Все у нас с ней путем, одна вещь только. Даже не знаю--радоваться или плакать: родителей своих любит без памяти. Как месяц пройдет, от силы два, так начинается: поеду и поеду к маме. А времена сами знаете какие--каждый раз две рупии на автобус, это ж деньги, верно? Жена слышать ничего не желает, двое детей и сама как ребенок. Правда, жену я взял молоденькую. Теща с характером, зато тесть--человек! Ничего не могу сказать. И что к чему, понимает Теща иногда заводится--по какому праву он нашу дочку лупит, то да се. А тесть--ни слова, никогда слова не скажет. Ну, жену мою бей не бей, до нее ничего не доходит. В колодце, говорит, утоплюсь, если к маме ездить не буду. А я что должен делать? Хозяйка она хорошая, все как надо--вот одна беда. А так--обед ли сготовить, за домом смотреть--все у нее хорошо выходит. Говорю, одно только мешает. Ну что вы скажете?

Пранешачария посмеялся, не зная, что сказать. Засмеялся и Путта.

– - Старые люди говорят, от женщин толку добиться--все равно что рыбий след в воде найти! Старые люди знают.-- заключил Путта.

– - Истинно,-- поддакнул Пранешачария

У Путты иссяк поток слов--должно быть, думал, что словами не описать сложность натуры его жены, предположил Пранешачария. А вот моя загадка, я раньше не понимал всего ее смысла.

...Решающий миг моей жизни, в котором как бы сошлись все связи с миром, с Наранаппой, с Махабалой, с моей женой, с другими брахминами, даже с законом благочестия, за который я цеплялся,-- этот миг настал сам. Я ничего для этого не сделал. Я вышел другим человеком из лесной темноты. Но мой выбор, мое решение не остались только моими--они затронули всю аграхару. И в этом источник общих бед, мучений, трудностей, поступок одного связан с жизнями других. Когда понадобилось решить, можно ли хоронить Наранаппу по обряду, я даже не попытался самостоятельно подумать. Нет, я положился на бога и на священные Книги. Не для этого ли мы завели Книги? Потому что всегда есть связь между решениями, принимаемыми нами, и общиной, в которой живем. Любое действие затрагивает наших праотцов, наших гуру, наших богов, людей вокруг нас. Отсюда и раздвоенность. А было у меня ощущение раздвоенности, пока я с Чандри лежал? Я что, все обдумал, взвесил, проверил и потом сделал выбор? Опять я все запутываю... Тот выбор, тот поступок отлучили меня от привычного мира, от мира брахминов, от жизни жены, от самой моей веры. И вот следствие-- меня треплет, как веревочку на ветру Есть ли выход из этого состояния?

– - Почтннейший!

– - Что?

– - Желаете еще кокоса с сахаром?

– - Дай немножко.

– В дороге время не идет, а тянется,--засмеялся Путта, подавая накрошенный кокос,-- скажете, нет? Ничего, сейчас я вас опять развеселю. Еще вот есть такая загадка: кто играет, кто бежит, кто стоит и глядит? Попробуйте хоть эту отгадать.

Путта снова закурил.

...Первопричина в том, что с Чандри все произошло будто во сне. Вот почему я, как Тришанку, болтаюсь между небом и землей. И выйти из этого состояния я могу только через осознанное, свободное действие, через поступок, на который я самостоятельно решусь. Не сумею -- буду как облако, от ветра изменяющее форму. Осознанное действие опять сделает меня человеком. Я буду отвечать за себя А это значит... Что это значит?. Значит, я не должен говорить себе: "Пойду куда глаза глядят". Я сажусь в автобус, еду в Кундапуру, живу с Чандри. Конец метаниям Я стану другим человеком, и сделаю это сознательно.

– - Опять заело?--хихикнул Путта.

– - Играет рыба, бежит вода, стоит, глядит на все-- скала.

– - Здорово!-- восхитился Путта.-- Отгадал! А меня, между прочим, с детства Угадайкой звали. Путта Угадайка! Я загадок этих знаю!.. На всю дорогу хватит, вот посмотрите.

И Путта далеко отбросил окурок.

Гаруда, Лакшман и другие шли целый день по жаре и только к закату добрались до Дурвасапуры. Чем меньше оставалось до аграхары, тем медленней они двигались, но, увидев, что на крышах нет грифов, облегченно прибавили шагу.