Потом зашел к своим и предупредил бригадира об отпуске.

— Думаешь чего-нибудь добиться? — с сомнением спросил Иван. — И вспомнил свое давнишнее: —Туда ворота широкие, обратно — узкие.

— Как для кого, — уклончиво заметил я.

Майка смотрела на меня с восторгом. Должно быть, видела во мне второго Шерлока Холмса.

Никто не понимал, чего я надеялся добиться и для чего мне нужен был отпуск. Ни одной минуты я не воображал, что сумею лучше квалифицированного юриста идти по следам. И не собирался разбираться в этих «следах».

Просто я хотел, когда настанет час, воззвать к с о в е-с т и. Этому учил Ермак. Он был убежден, что у самого пропащего, самого подлейшего человека все разно есть совесть. Только надо суметь ее пробудить.

С чего начать? Уходя с завода, я на всякий случай взял адрес работницы из кузнечного цеха. Не она была мне нужна — ее Олежка.

Я вернулся домой, надеясь застать Ату одну. Так и было. Грустно напевая, она вытирала пыль.

— Почему ты не на работе? — удивилась Ата.

Я объяснил. Она подошла и села рядом со мной на диване. Мне понравилось, как она на меня смотрела. Но ее лучистые зеленоватые глаза словно потускнели.

— Ты сходи к доктору! — вырвалось у меня.

— А мне как раз завтра идти к Екатерине Давыдовне.

— Слушай, Ата, — начал я серьезный разговор, — постарайся вспомнить, у кого Ермак бывал последние дни перед… Это очень важно.

Ата подперла смуглым кулачком подбородок.

— Всех перечислять?

— Всех. Ну, у нас был. Еще у кого?

— У Ляльки Рождественской. Он к ним часто ходит. Они говорят о тебе…

— Обо мне?

— Единственная тема их разговоров — Санди Дружников. Это их и объединяет.

— Хм, а я давно у них не был. Надо навестить Петра Константиновича и Ляльку.

— Я вчера была у них. Теперь я часто к ним хожу.

— Как Петр Константинович?

— Очень расстраивается из-за Ермака. Он ведь несколько раз ходил и к Недолуге, и везде… Только это… хуже.

— Почему хуже?

— Ты же сам видишь… Все встали на защиту Ермака: завод, комсомол, ремесленное училище, бывший директор школы, товарищи, даже детская комната милиции. А получается хуже. Разве ты не видишь, что вмешательство общественности их только раздражает.

— Да кого раздражает? Одного Недолугу?

— Не только. Петр Константинович рассказывал, что, когда он показал председателю областного суда депутатское удостоверение, тот воскликнул: «Ох уж эта общественность!»

— Ну и понятно. Брали на поруки всякую дрянь, теперь и не верят, когда вступаются за порядочного человека. Так у кого еще Ермак бывал?

— У Гришки. В библиотеке. К этим своим трудновоспитуемым заходил. Он мне никогда не говорил, куда идет.

— Ладно, Ата, я пошел…

— Куда?

— Не надо спрашивать.

Мы оба улыбнулись. До сих пор я не отличался суеверием.

— Ата! Только не падай духом. Вот увидишь, все будет хорошо. Мы не отдадим Ермака. Недолуга поймет, что он не виновен. Перед ним положат «дело», и он сразу разберется. Ну, я пошел.

Закрывая за мной дверь, Ата вдруг чмокнула меня в щеку.

— Спасибо, Санди! Я узнала тебя в трудные дни. Смущенный, я дернул ее шутя за волосы, как в детстве, и убежал. Восторг, бродивший во мне, как виноградное вино в бочке, искал выхода. Я скатился по перилам вниз. Соседка Зинаида Владимировна поднималась навстречу с полной авоськой (будет удача!). Она изумленно уставилась на меня.

— Добрый день! — крикнул я, жгуче покраснев, и хлопнул входной дверью.

Когда я опомнился окончательно и стал осматриваться по сторонам, чтобы узнать хоть, куда я иду, оказалось, что я на Большой Морской. Где-то неподалеку жила потерпевшая. У меня был ее адрес. Ну что же, начнем с нее…

Потерпевшая Ольга Константиновна Андронова, бухгалтер Госбанка, готовила обед. Обычно она в эти часы была на работе, но после ограбления заболела гипертонией.

— Я по поводу ограбления, — пояснил я, опасаясь, что она сейчас потребует документы, но она не потребовала и пригласила садиться.

— Один моложе другого приходит! — вздохнула она, садясь в кресло. — Неудивительно, что до сих пор не найдут вещей. Вернули совсем малую часть, и наименее ценное.

— У вас, наверное, был Анатолий Романович?

— И он был. Какие еще данные вам нужны, я все рассказала, что знаю.

Я сначала огляделся. Обычная квартира: сервант, телевизор на тумбочке, два кресла, диван, шесть стульев, шкаф с книгами.

— Я очень вас прошу внимательно меня выслушать! — попросил я.

Она сонно кивнула головой. Тогда я все рассказал ей про Ермака, как возвращали Гришкин долг, про угрозы Великолепного. Она удивленно посмотрела на меня: